Интересно, Малфою так же приятно от того, что он властвует над кем-то?
В такой ситуации его можно понять…
— Дрянь, чёртова маггла! — Теперь они боролись.
Правой рукой Гермиона схватилась за кончик его волшебной палочки, а Люциус держал основание двумя руками и крутился вокруг своей оси, в попытке выиграть в этой борьбе. Наконец, кончик палочки выскользнул из руки девушки, и древко со стуком упало на пол. Люциус развернулся спиной к стене и со всей силы впечатал волшебницу в твёрдую поверхность.
Его план стал понятен сразу, но гриффиндорка не собиралась так просто сдаваться. Малфой отошёл от стены далеко и намеренно, ускорив шаг, снова ударил их об стену. Ещё чуть-чуть — и Грейнджер получит травму позвоночника. Скорее всего, на спине будут ссадины и синяки, но это несправедливо. Чем она заслужила такую жестокость?
Вот Малфой заслужил!
Последний удар оказался самым болезненным для них двоих. Гермиона замычала от тупой боли в спине, которая отозвалась в ногах, заставляя их разжаться. Нервные рецепторы пробили болью её тело с головы до ног, из-за чего она сильно зажмурила глаза, но не издала ни звука. Гриффиндорка удерживала себя при помощи крепкой хватки на шее своего обидчика и цепким захватом зубов его левого уха.
Люциус зашипел от боли, прекратив осыпать девушку своими аристократическими ругательствами.
Проклятая Грейнджер!
Он не думал, что от простого укуса уха может быть так плохо.
В ушах звенели маленькие колокольчики, а перед глазами мерцали тысячи пылинок. В сравнении с этим может стать только боль от прищемлённого мизинца.
Сквозь затуманенный рассудок и пелену злости, Люциус сделал последнее усилие: снова ударил Гермиону о стену, только на этот раз поддался назад головой. Удар получился сокрушительным. Своим затылком мужчина врезался в лицо девушки, и при ударе о стену создалось двойное давление на её голову.
Волшебница вскрикнула. Сильнейшая боль в теле заставила её расслабить конечности и сползти с Малфоя вниз по стене. Она держалась за голову, в надежде остановить дребезжащую картинку перед глазами. Спина горела и пощипывала от боли; создавалось впечатление, что одежда порвалась, и её тело постоянно соприкасалось с грубой штукатуркой стен.
Люциус глубоко сопел. Отчётливо было слышно, что ему тяжело далась эта борьба. И мысленно Гермиона была удовлетворена своим поступком, хотя её разум отказывался признавать причастность к данному действию, отдавая заслугу эмоциям и непонятным внутренним порывам гриффиндорки.
Она слышала шорох одежды и шум шагов, и попыталась подняться, хотя сильные болевые импульсы внутри головы не давали возможности сконцентрироваться и полноценно управлять своим телом. Девушка присела на правое бедро, опираясь на дрожащую руку. Ей не хотелось быть слабой перед этим человеком, но у тела совсем другие планы.
Люциус по-прежнему молчал, но это не отразилось на его мести.
Мощный поток энергии ударил Гермиону в живот, выбивая из неё крик боли вместе с воздухом и душой. Она упала на спину, снова ударившись головой. В немом жесте открыла рот, не находя звуков, которыми можно было бы ослабить охватившую её боль.
Тело словно пропускали сквозь отжим, заставляя невидимой силой сжимать мышцы, лишая их кровотока и насыщения кислородом.
Она просто умирала.
Усыхала и горела.
Плавилась и кипела.
Чувствовала боль — настоящую, истинную и первобытную.
И сквозь всю пелену агонии её тела касалась неистовая ненависть, которая по силе своей не может сравниться ни с чем.
Новый поток спазмов заставил тело выгнуться дугой.
От шока глаза широко раскрылись; она еле дышала. Лёгким тяжело поддерживать уровень насыщения организма кислородом, от чего замедлилась работа органов. В первую очередь разум перестал существовать, растворяясь во всепоглощающей боли. Обнимая её и принимая, как дань телесной оболочке под именем Гермиона Грейнджер.
Теперь её тело пропускали сквозь мясорубку, перемалывая и смешивая всю её без остатка.
Каждый мускул, сухожилье и косточка жили отдельно от тела. Каждая частичка горела, жгла, ломалась, трещала и выкручивалась по-своему.
Это конец.
Краем сознания, волшебница понимала, что Малфой намеревается убить её с особым изыском.
А как же приказ Волдеморта?
Возможно, потом этому ублюдку достане…
Её поглотила боль. Её поглотила тьма.
А может и то и другое? Разве она никогда не ассоциировала боль с тьмой?
Хотя теперь к этому списку можно добавить ещё один синоним — «Люциус Малфой».