Люциус покинул сознание Гермионы и она вздохнула с облегчением.
Про себя отметила удивительную вещь: уровень и техника копания в сознании чужого человека разняться, в зависимости от того, кто является легиллиментом. Конечно, мастерство новичка будет отличаться от того, кто имеет достаточный опыт практики в этом искусстве. Но всё-таки Гермиона считала, что, достигнув определённого уровня владения высшей магией, волшебники становятся равными в этом искусстве. И всё же, она ошибалась.
Интересно, зависит ли умение проникать в сознание от характера легиллимента?
— Чёрт бы тебя побрал, поганая грязнокровка! — Сквозь пелену собственных мыслей, девушка услышала ругательство Люциуса и обратила на него внимание.
Маг замахнулся и ударил её по лицу. Кожу на щеке защипало от неприятного соприкосновения с ладонью. Грейнджер накрыла рукой щеку и со злостью посмотрела на Малфоя.
— Бесполезная маггла! — Прошипел мужчина. — Как только мир носит таких, как …
Она тоже замахнулась, и её ладонь почти достигла цели, но Малфой перехватил руку Гермионы в каких-то пяти сантиметрах от своего лица.
Стоит, как истукан. Вдох. Мигает. Выдох. Прикрыл глаза на несколько секунд. Шумный вдох. Открыл глаза.
— Не смей прикасаться ко мне, грязнокровная шавка! — Прошипел сквозь зубы, сдерживая гнев.
И Гермиона увидела, насколько живой Малфой. Ненависть, злость и презрение плескались в его глазах, а на лице — непроницаемая маска. Шумно выдыхнул и сделал шаг назад. По его действиям Грейнджер поняла, что сейчас будет второй этап их противостояния. Мужчина достал палочку и вмиг направил на Гермиону. Произнёс заклятие — и… ничего.
Гриффиндорка посмотрела на кончик палочки, на Люциуса, а затем перевела взгляд на себя. Ничего. Она отбежала влево, пытаясь отойти подальше, чтобы не провоцировать мага на какие-либо действия. Возможно, он остынет.
Но маг удивил её дальнейшим равнодушием. Он спрятал палочку в карман мантии и разворачивается к выходу.
Теперь Гермиона почувствовала тепло в руках. Не то тепло, когда согреваешься и тебе комфортно, а то, которое способно обжечь. И к большому разочарованию, температура повышалась, создавая ощущение, будто руки подносят к кипятку. Она посмотрела на конечности и начала наблюдать за тем, как кожный покров краснеет, посылая болевые импульсы по телу.
— Ч-что вы сделали? — Глухим голосом она спросила у Малфоя, который спокойно закрыл за собой дверь.
— Полагаю, достойное наказание за твою дерзость, не так ли? — Выгнув бровь, ехидно спросил маг. Не дожидаясь ответа, Люциус добавил, — Чтобы ты всю ночь думала обо мне.
Она слушала его ответ сквозь нарастающий шум в ушах и просто не верила в такое наказание. Руки, до локтя, — красные. Кожа мягкая и тонкая, словно плавилась. Нет, не словно. Так и есть. На предплечьях появились волдыри, и Гермиона шумно выдыхнула. Так вот что он задумал: покалечить её конечности за то, что посмела ответить на его пощёчину.
— Вы никчёмный! — Почти простонала от боли и упала на колени.
— Я бы с удовольствием поспорил, — Люциус окинул Грейнджер снисходительным взглядом, — но факты говорят об обратном.
Он просто ушёл. Оставляя её наблюдать, страдать и сгорать заживо. А точнее смотреть на то, как её руки плавятся, покрываясь волдырями и тёмными пятнами.
Есть ли у этого заклятия предел?
Гермиона завалилась на бок и простонала, в надежде облегчить боль. Тысячи горячих атомов ранили её руки, оголяя нервы и нанося непоправимый ущерб психике. Она думала, что кричать, это не лучший способ борьбы с болью? Ну что ж. Спустя каких-то полчаса, Гермиона уверенна, что это лучший способ, чтобы облегчить страдания. И она кричала, держа руки над телом. Крепко зажмурившись, кричала от неистовой боли и несправедливого отношения.
Чем она заслужила ненависть к себе? Разве может иметь значение кровь? Это всего лишь физическая часть составляющей человека. Ведь магия где-то внутри. Не в крови ведь, да? Магия сродни души. Её нельзя пощупать, увидеть или оценить. Она есть, не зависимо от того богат ты или беден. Чистокровный или магглорождённый. Неужели эту простую истину не способен понять взрослый человек? Много взрослых людей. Много поколений людей…
Гермиона еле слышно кричала, почти не дышала и не ощущала собственных рук. Её тело пропиталось чем-то жидким. Девушка уверенна, что это кровь вперемешку с жидкостью волдырей. Она перестала подавать голос лишь потому, что рассудок начал мутнеть. Картинка с изображением серого потолка померкла и растворилась перед глазами, и она начала падать. Летит, кружится и приземляется в кромешную тьму.