Глава 8
Он шёл быстрым шагом.
Хотелось бы остановиться и просканировать всю округу. Хотелось бы бесшумно взлететь чёрной дымкой, исследовать территорию и применить чары. Но антиаппарационный барьер был весомым препятствием для его желаний. Малфою оставалось шагать по полю и на ходу вливаться в охранные чары, принимая их магический настрой и сливаясь с ним. Не приведи Мерлин, остановиться и быть обнаруженным. Хотя…мысль заманчива лишь потому, что в таком случае ему придётся убить половину семейства Уизли. Мог бы быть не плохой улов для потребностей его тёмной душонки, нуждающейся в подкреплении магией посредством убийств.
Но не сегодня.
На эту ночь у него задание от Лорда: проверить наличие Поттера в доме рыжих нищебродов.
Даже жильё назвали под стать себе — «Нора».
Драко скривился от одной мысли об убогости чистокровных волшебников. В его понимании чистокровность — это залог успеха, силы и влияния. Но Уизли разрушали это понятие, заставляя ненавидеть их, способ их жизни и манеру поведения.
Ему хотелось вдохнуть полной грудью, но чёртова маска мешала это сделать. Его мнимая защита от опознания. Или, скорее всего, не защита, а почётная форма, указывающая на привилегированное место в обществе. В нынешнем и будущем, которое он создаёт своими руками.
Малфой подошёл до изгороди и прытким движением перепрыгнул её.
Изгородь из дерева… Даже волшебные существа живут куда лучше.
Он направился влево, чтобы обойти дом, оставив за собой невидимую линию чар наблюдения. Его новое изобретение: чары, которые фиксируют наличие волшебников на определённой территории. Достаточно пересечь невидимый барьер — и имя волшебника тут же появляется в тетради Малфоя. Но стоит волшебнику покинуть границы магического действия — его имя исчезнет. Гениальное заклятие, очень нужное и неоднократно доказавшее свою пользу. Изобретением которого Драко очень гордился. Впрочем, как и другими заклинаниями, в создании которых он преуспел.
Слизеринец обошёл дом по кругу, ругая задание Лорда, на чём свет стоит. Последние метров двадцать ему пришлось быстро шагать по грядкам, то и дело подбивая ногами гномов, а иногда спотыкаясь о них. Парень снова перепрыгнул через изгородь и поспешил в поле; ему осталось покинуть ареол со слабой магической защитой, которой была окружена «Нора». Драко вышел наверх холма, чувствуя отсутствие защитных и антиаппарационных чар. Он согнулся, опираясь руками на колени: активная ходьба вымотала его, заставляя лёгкие работать в удвоенном режиме.
— Фактотум Прегма, — Драко сосредоточился, чтобы снять заклятие обнаружения его магии.
Это последнее изобретение, которое он успешно проверил, и пока что не намеревался делиться им с кем-либо. Благодаря двум словам парень заглушал свою магию. Проще говоря — делался сквибом. Но всё же, если быть точным, то магические способности оставались при нём. Но вот когда его аура соприкасалась с инородной магией, его ментальная и энергетическая часть принимала облик чужеродного волшебства. Сложное действие заклинания позволяло не только незамеченным проходить сквозь охранные чары, но и чувствовать магическую силу другого волшебника, оценить его настрой и потенциал. В уме Малфой поставил галочку, чтобы попрактиковаться на Пожирателях, а за одно и узнать, кто на что способен.
Юноша перевёл взгляд на ветхий дом, достал палочку и приступил к сканированию. Результат был ожидаем: в «Норе» нет Поттера. Почти всё семейство в сборе, за исключением младшей Уизли, которая, скорее всего, лобзается с тем же Поттером, и Перси, который лижет зад кому-то из Министров. Больше ему нечего было делать в этой дыре.
Драко посмотрел на луну и растворился в чёрной дымке аппарации, намереваясь посетить маггловский Лондон, чтобы восполнить магические силы единственным удобным способом — прикончив парочку магов.
***
«Чтобы ты вспоминала обо мне».
И она вспоминает, проклинает и желает подобных мучений Люциусу Малфою. За то, что украл у неё нормальную жизнь.
У Гермионы не было сил подняться с холодного пола. Она пришла в сознание спустя какое-то время и первое, что почувствовала, — это боль в руках. Боль, которая задевает душу посредством зудящих нервных окончаний.
Значит, жива.
Видимо, войдёт в норму ощущать себя в реальности при помощи боли.
С Малфоем это возможно.
Её руки согнуты в локтях, безвольно лежат на животе. Гермиона боится ими шевелить, опасаясь почувствовать новый приступ мучения. И ей не хотелось бы видеть то, что случилось с конечностями. Кажется, визуальный контакт будет более ощутимым, чем физическая активность. Каменный пол не казался уж таким холодным: её грели руки. Точнее мысли о том, как было горячо и противно от собственных страданий.