Воспоминания о том, что может позволить себе Люциус Малфой, слишком свежи.
— Хорошо, хорошо, — затараторила она, — я буду…делать…
Магия не отпускала девушку, заставляя дрожать всем телом от переизбытка эмоций.
Гриффиндорка больше всего не любила, стоять на коленях перед Люциусом, но ему, судя по всему, больше всего нравилось делать то, что не любят другие.
— Вот и славно, — Люциус подошёл к ней, и только сейчас гриффиндорка заметила, что в руках у него какой-то медальон в форме сферы.
Маг наклонился и ловким движением рук надел Гермионе на шею кулон. Девушка ошарашенно смотрела на действия Пожирателя и думала в чём же подвох.
Люциус задержал правую руку, запустив пальцы в волосы девушки, и погладил её за ухом. Этот жест так напоминал тот, которым обычно балуют собак, что гриффиндорка протестуя дёрнула головой.
— Я не собака! — голос сорвался.Так хотелось быть смелой, а не жалкой.
Магия отпустила тело девушки.
Люциус присел напротив неё и с удовлетворением проговорил:
— Ошибаешься, теперь ты — мой грязнокровный питомец.
На несколько секунд их окружала тишина. Лишь глаза горели от взаимной ненависти.
Гермиона замахнулась рукой, чтобы дать пощёчину, но маг быстро среагировал, пресекая её жест. Люциус перехватил руку за предплечье и больно вывернул в сторону, от чего гриффиндорка закричала.
Маг скривился.
И в следующий момент произошло то, что заставило всё внутри неё сделать кувырок.
Малфой ударил её в ответ так, что щека от звука и силы пощёчины, Гермиона упала на бок. Кожу жгло и покалывало, а предательские слёзы брызнули из глаз.
Эго слова кажутся не такими обидными на фоне унизительных действий.
Она лежала и старалась не издавать звуков, но всё же всхлип получился таким громким, что прошёлся по каждому углу этого огромного помещения.
Треклятая тишина мэнора!
— Круцио!
Боль и унижения были до этого? Забудь Гермиона! Вот теперь они настоящие. Когда ты катаешься по полу, словно полено, кричишь до хрипа в горле и ломаешь ногти о деревянный пол.
Непонятно сколько длился этот ужас, но боль постепенно ушла, а вместе с ней и дерзость и обида и все чувства гриффиндорки. Она лежала на полу, промокшая от слёз, слюны и, возможно, крови.
Гермиона смотрела на мага, словно замороженная: не двигаясь и не мигая.
Люциус подошёл к ней ближе, и носком своего ботинка откинул юбку платья до талии.
— Надо же, как мило, — бельё ехидно проговорил маг, внимательно рассматривая её нижнее.
Что он, мать его, творит?!
Она знала, что Пожиратели способны на всякое. Разные слухи ходили о них.
Если бы ей довелось увидеть, как Люциус убивает кого-то, она бы не испытала такого страха, который сейчас овладел ею.
И дело не в том, какие последствия повлекут за собой её действия, а в диком и отвратительном жесте мага.
Мерлин, этот псих готов на всё!
Гермиона не думала о наказании, когда совершала очередной необдуманный поступок, и сейчас она не боялась пыток, но до ужаса боялась Люциуса, как мужчину. Такое поведение очень интимно. По крайней мере, Грейнджер воспринимала его таковым.
Малфой улыбнулся.
Грейнджер отвела взгляд в сторону и почувствовала, как жар прилил к лицу.
Шорох одежды указал на то, что мужчина отошёл от неё.
С удивлением Гермиона почувствовала, как силы и чувства вернулись к ней, и она медленно встала на ноги, поправляя платье и волосы. Она вытерла потёрла лицо рукой и обнаружила, что пережила Круцио без крови.
— Кулон будет сообщать, когда я зову тебя. — Четким и строгим басом проговорил маг, — чем быстрее ты придёшь, тем лучше для тебя.
— Но дом огромен! — запротестовала девушка, — как я смогу найти вас?
— Сориентируешься, — ехидность его тона зашкаливала.
— Как именно действует кулон? — решила, что вопрос этот можно задать. Она понимала, что это не просто заколдованное украшение, а украшение с подвохом.
— Кулон разогревается, если я тебя вызываю. И будет нагреваться до тех пор, пока ты не придёшь ко мне, — чем больше Малфой говорил, тем хуже Гермионе становилось, — снимать его не советую. Он снимется вместе с головой.
Увидев шок на лице гриффиндорки, Люциус улыбнулся и добавил:
— Но как только ты, спеша на зов, будешь приближаться к моему местоположению, кулон будет остывать. — Люциус прошёл к столу и отодвинул стул. — А теперь можешь быть свободна. Тинки! — от его слов Гермиона вздрогнула, — отведи грязнокровку в отведённую ей комнату. И когда посторонние уйдут, выпустишь её, чтобы она исследовала мэнор.
Гермиона слушала, не верила и удивлялась. Оказывается, Люциус Малфой довольно нормально общается со своими домовиками.