Взмахом палочки снял с себя чары обнаружения и уселся в мягкое кресло, обитое бархатом. Он откинулся на спинку, подняв голову вверх. Открыл газа и увидел миллионы мерцающих звёзд, созвездий и планет. Слизеринец ухмыльнулся, думая над тем, что в хорошем вкусе Тёмному Лорде не откажешь.
Хотя по началу Драко думал, что его Лорд ведет аскетический образ жизни, довольствуясь только самым необходимым. Но потом, он стал вхож в дом Лорда, и его мнение о способе жизни тёмного волшебника поменялось.
Да, Драко один из немногих, один из пятерых Пожирателей, которым разрешён вход в дом своего хозяина.
Один из самых молодых Пожирателей смерти.
Один из тех, по чьей инициативе открыли Научный Центр Магии, в котором,как исследовали старые и забытые заклятья и действия магических артефактов, так и разрабатывали новые. В основном, сфера деятельности основывалась на изучении тёмной магии, но были прецеденты исследования и преобразования позитивных заклятий в разрушительные. Стоит ли говорить о том, что большую часть искусных проклятий, в том числе и с психологическим воздействием, изобрёл Драко? И всё это делалось с одобрения Министерства Магии.Конечно, Министерство не знало о истинной цели центра, или знало, но делало вид, что Тёмный Лорд победи. Малфой же искренне был убеждён, что война выиграна и он счастливчик, оказавшийся на стороне победителей.
Конечно, Драко достиг успехов в рядах Пожирателей самостоятельно. И он гордился этим. Поначалу внимание к нему было обращено из-за фамилии, потом на него смотрели под прицелом лупы, как на отпрыска провалившегося по всем параметрам Пожирателя.
И вот тогда в Драко взыграла сила воли и жажда стать кем-то значимым, тем, кем ему мешал быть отец. Будучи в Хогвартсе на последнем году обучения, он перестал ездить домой, вместо этого практиковался в магии, посещая запретную секцию в библиотеке и Тайную комнату. И каково было удивление, когда он чисто случайно усовершенствовал Круцио, лениво взмахивая палочкой и практикуясь в спунеризме. Кролик пищал, корчился и дёргался в спазмах, но Драко этого было мало. Ему захотелось узнать, как заклятие подействует на человека. Тогда-то он отправился на Рождество в мэнор, чтобы поговорить с тёткой Беллой, которая знала свойства, действия и побочные эффекты заклятия Круцио.
Тогда он узнал всё, что хотел, даже больше.
Малфой, в который раз, прочувствовал на себе действие непростительного, да так, что по его завершении ударил ответным, новым и абсолютно уникальным заклятием, действующим не только физически, но и психологически, на жертву.
Он никогда не забудет, как визжала тётка Белла. Поначалу Драко испугался, но почувствовав, как невидимый поток между его палочкой и жертвой передаёт силы и энергию страдающей ведьмы, он окреп и стал увереннее держать длительность действия проклятья. Драко проникал в сознание Беллатрисы и наблюдал за её страхами, которые сменяли друг друга, доводя Пожирательницу до безумия.
Наконец-таки он подтвердил то, что создал нечто уникальное, заклятие, которое оценит Тёмный Лорд.
И Лорд оценил, наградив Драко привилегиями, и открыв доступ к особо редким фолиантам с тёмным заклятиям, не ко всем конечно, но это уже не важно. Белле хватило ума и смелости признать своё поражение перед школьником и порекомендовать новое открытие Тёмному Лорду.
Драко никогда не забудет, как Пожирательница просияла, когда Лорд похвалил её за то, что она была первой, кто испытал действие Аменсио* на себе. Также Драко не забудет жертв, павших тем вечером на собрании у Лорда. Шум криков, визжаний и смерти навсегда останется в его ушах, как нечто уникальное и неповторимое.
В тот же день, чтобы все Пожиратели могли испытать новое открытие, Тёмный Лорд приказал изловить несколько десятков магглов и магов и доставить в мэнор. Реки крови проливались не только в зале для приёмов, но и в холле у входа, на главной лестнице и в основных коридорах дома. В общем, жертв пускали по Малфой-мэнору, словно крыс по лабиринту, которые также обречённо бежали, куда глаза глядят, но в итоге умирали там, где их настигал палач. Драко осознал, что стал причиной стольких смертей, он видел кровь, безжизненные, изуродованные тела и чувствовал отвращение ко всему этому.
Но отвращение быстро сменилось удовлетворением от хвалебных тостов в его сторону, от лестных слов и похвалы сами-знаете-кого. Алчность, гордыня и чувство превосходства над другими вытесняли более низкие чувства, которые делали людей слабыми.
Кажется, именно тогда, в самом начале, в нем ещё дышало, что-то человечное. Что-то призрачное и фантастическое, что обычные люди именуют душой.