Ненависть и отвращение украсили лицо Драко.
Гермиона прищурилась от боли и в голове у неё пронеслась мысль о том, что он впервые прикасается к магглорождённой.
- Ещё одно слово, - холодный голос касался её разума, - и я отрежу твой язык.
Гермиона с трудом сглотнула накопившуюся слюну вместе с обидой и новыми словами, которые вертелись на языке. Вместо ответа, она вложила своё негодование во взгляд.
- Локи, отведи её к себе, - смотря сквозь Гермиону, Драко отдал приказ эльфу. – Не советую лазить по дому ночью, - он ослабил хватку, но не опустил руку, - уяснила?
- Да.
Малфой отстранился от неё и быстрым шагом направился дальше по коридору. Гермиона коснулась шеи рукой, поглаживая нежную кожу. Она последовала за эльфом, который так же быстро, как Драко, отдалялся, направляясь в противоположную сторону.
Оказавшись в своей комнате, она присела на кровать и задумалась над тем, что же будет дальше. Радость от того, что Люциус забрал её в дом из подземелий уже прошла. И такие перемены не казались столь обнадёживающими и позитивными, как казалось сразу.
Её передвижение будет строго контролироваться, и ограничиваться Малфоями, многочисленными портретами, эльфами и её собственным страхом. Глупо было полагать, что ей просто позволят пребывать в мэноре, хотя, где-то глубоко в душе, Гермиона мечтала об этом.
Она засмеялась от собственных мыслей: «мечтать о том, чтобы спокойно пребывать в Малфой-мэноре». Смех получился звонким и нервным. В этом звуке слышалось напряжение и отчаяние.
Гермиона разулась, залезла на постель и обняла колени руками. Положила голову на ноги и внимательно посмотрела на отведённую ей комнату.
Это было последнее помещение в дальнем коридоре второго этажа.
И правду сказать, комната выглядела куда лучше, чем её предыдущее пристанище. Входные двери были под стать другим дверям особняка, такие же большие, деревянные и красиво оформлены. А вот само помещение... Хоть и было большим, всё же находилось в аварийно-ремонтном состоянии.
Доски на деревянном полу испачканы пятнами от шпатлёвки и краски. Сероватые стены обделаны черновой штукатуркой, а огромный камин заляпан серыми пятнами, от чего его величие и красоту было сложно оценить. Два огромных окна абсолютно голые, стёкла и рамы в таком же испачканном состоянии, от чего даже небо казалось серым и запятнанным.
Из мебели: трухлявая кровать с резными стойками по углам, небольшой стол, чем-то похож на маггловскую школьную парту и кривой табурет.
Только сейчас Гермиона заметила наличие ещё одной двери в комнате, она встала с постели и направилась к ней. Слава Мерлину, здесь никто не может ей помешать открыть её.
Проходя мимо стола, она заметила два больших ведра, которые были наполовину наполнены какой-то серой жижей. Возможно, это шпатлевка.
Грейнджер открыла двери и оказалась в ванной комнате, которая также требовала ремонта. Некогда светлый пол, был грязный от пыли и весь в царапинах, словно Фенрир Сивый поскользнулся и пытался стоять на ногах, цепляясь за мраморное покрытие своими когтями.
Гермиона нервно засмеялась, подтверждая своё нестабильное психологическое состояние.
Унитаз и раковина были покрыты рыжим налётом, чем-то похожим на ржавчину и грязь, как показывают в фильмах.Гриффиндорка скривилась, про себя отмечая, что даже убежище Плаксы Миртл не было таким запущенным.
Она одёрнула занавеску и та, вместе с карнизом, грянулась в такую же грязную ванну. Гермиона крутнула кран - из душа потекла холодная вода. Она покрутила второй кран и из забитой лейки хлынула горячая вода с перебоями, да так, что струи брызнули в сторону и немного намочили её платье.
«Ну, хоть вода есть».
Грейнджер вздохнула и решила привести это помещение в пригодный вид, раз уж ей быть обитательницей в нём. Она с лёгкостью разорвала упавшую занавеску и, закатав рукава, включила воду, чтобы было легче мыть ванну.
Гермиона активно тёрла ванну, раковину, унитаз и пол, каждый раз вытирая новый кусочек занавески до дыр. Такая монотонная работа, помогала ей отвлечься от нервоза и унять страх, которые всё больше и больше овладевали ею.
Теперь она была убеждена, что безопаснее всего было именно в темнице. Взаперти и за решёткой куда безопаснее, чем на, так званой, свободе. И хоть Люциус говорил о том, что ей ничего не грозит в мэноре, это не унимало страха Гермионы. Чего стоят слова Пожирателя Смерти?
Двери его дома круглосуточно открыты для таких, как он, а двери в её комнату даже не запираются на замок!
Эта мысль прочно засела в голове гриффиндорки, провоцируя приступ истерики. Гермиона, как могла, отвлекалась на чистку помещения, но всё же, спустя несколько часов она сдалась и покинула ванную.