Невыносимый поток боли прошёл сквозь тело, сбивая с ног. Я упала на четвереньки, корчась от боли. Кости трещали, мышцы натягивались, а сухожилия выкручивала невидимая рука.
«Я превращаюсь.
Я превращаюсь в кого-то страшного и покалеченного судьбой.
Я… я…
Я уже где-то видела такое.
Мерлин! Я словно оборотень.
Этого не может быть! Это ошибка».
Я закричала от боли и перестала двигаться. Лежала на боку и видела его ботинки совсем рядом. Слёзы потоком спускались по лицу, щекоча сухую кожу. Я чувствовала всё: каждую капельку, каждый хруст и вывих суставов. Перестала кричать, ведь эти звуки совсем не облегчали адских мук, наоборот — лишние колебания тела обостряли агонию.
В один миг я перестала ощущать боль. Она оборвалась быстро, а я мигала, стараясь понять, не оборвалась ли моя жизнь, принося избавление от мук.
«Вряд ли на тот свет со мной перенеслись бы туфли Малфоя. Значит, я жива».
У меня не было сил, чтобы подняться.
Мышцы болели от судороги, органы сводили спазм, а тело дрожало как осиновый лист. Я ощущала себя разбитой старой девой при смерти, которая валяется у ног врагов и захлёбывается осознанием собственной беспомощности.
Слюна, горькая, как яд, отравляла внутренности, когда я едва-едва сглатывала её; понимала, что медальон не жжет тело, но чётко ощущала его своей кожей. Слух улавливал чьи-то слова.
Значит, Люциус сам меня нашёл.
— Поднимись, грязнокровка, — его командный голос и покойника подымет, поэтому я повиновалась.
Оперлась на руки и согнула ноги в коленях. Боль сопровождала каждое движение, и я кривилась, стараясь не издавать ни звука. Кое-как встала на ноги, поправляя юбку платья, которая невесть в каком состоянии была, когда я валялась на полу.
Краем глаза заметила, что Люциус стоит возле сына, но не решилась смотреть на них. Видела, как Малфой-старший взмахивает палочкой, и почувствовала резкий удар по ногам. Я вскрикнула и рухнула на колени перед Малфоями. Второй удар пришелся на предплечье правой руки, и я снова закричала, наблюдая, как красная полоса проявляется на коже. Я неосознанно коснулась её левой рукой. Третий удар настиг открывшуюся часть тела и пришелся на левую сторону, сильно ударяя по рёбрам. Я зашипела от боли и упала снова, обливаясь слезами, но не решаясь попросить остановиться, сомневаясь, что хотя бы один из них даст слабину, а вот смеяться над моим унижением они точно будут.
Удары повторялись с частотой в три-пять секунд. Теперь болело не только всё внутри, но и снаружи. Я буквально чувствовала, как жжет кожа, словно её хлещут раскалённым ремнём. Как тёплая кровь течёт по приоткрытым губам, попадая в рот и заставляя ощутить солёный вкус боли и унижения.
— Достаточно, — на грани сознания я услышала голос Малфоя-младшего. — Ты её убьёшь.
— Не заступайся за грязнокровку! — ответ Люциуса подтверждал мои догадки о том, что он не намерен прислушиваться к указу Волдеморта.
Драко фыркнул.
— Я бы предпочёл убить её сам, — голос был насмешливый, а интонация заставляла похолодеть всё внутри.
Помнится, недавно он говорил, что лишит меня жизни собственными руками. Ну что ж, обещание слизеринца очень быстро исполнится.
Пока они разговаривали, я задрала голову и осматривала коридор, впереди увидела дверь. Невесть откуда во мне появились силы, и я живо поднялась на локтях, встала на согнутые ноги и в таком скрюченном состоянии преодолела несколько метров до двери. На удивление, она поддалась моему натиску и открылась.
Дальше всё развивалось за считанные секунды.
Я влетела в небольшую комнату, похожую на гардеробную. Увидела перед собой эльфа, держащего в руках стопку аккуратно сложенного постельного белья. Он явно собирался аппарировать подальше отсюда — существо сложило пальцы для щелчка.
«Ну что ж, я с тобой».
Я бросилась к перепуганному созданию и …
И сбила его с ног, придавливая собственным телом. Я никогда не слышала, как кричат эльфы.
До этого дня.
Тонкий писклявый голос издавал настолько высокие и пронзительные звуки, будто в комнате поёт хор сирен.
Я откатилась в сторону и вздохнула от досады, не понимая, что же пошло не так. Добби ведь мог аппарировать с волшебниками.
Снова встала на ноги, ощущая, как кожа горит и болит в месте ударов.
— Эльфы Малфоев не могут аппарировать с грязнокровками, — снова этот насмешливый голос слизеринца.
— Я думала, у Малфоев всё лучшее, — зачем-то ответила я ему, намекая на неполноценность эльфов. Видимо, отвечать хорьку — это привычка, выработанная годами.