Грейнджер глубоко дышала, вдыхая затхлый запах сырости и земли. В какой-то момент она поняла, что бежит по новым коридорам, по-видимому, сбывшись с пути. Но у неё не было возможности остановиться или вернуться назад: шаги Малфоя отчётливо слышались сзади, словно он бежал точно по её следам.
В одно мгновение Гермиона осознала, что тело подводит её, замедляя бег. Силы иссякали, но разум продолжал слушаться приказа.
Убегать от Малфоя входило в привычку, как и слушаться его указаний.
И на задворках сознания данный факт её очень злил. Сама того не понимая, своим внутренним негодованием Гермиона разрушала действие Империуса, постепенно замедляя шаг и переходя на быструю ходьбу.
Когда она остановилась, поняла лишь одно: она вошла в комнату, выход из которой можно осуществить через одну дверь.
Резкий поток магии хлестнул по ногам, и она упала у самой стены. Глаза наполнились слезами, но Грейнджер нарочно рассматривала каменную кладку, словно сейчас это самый интересный предмет для наблюдения. На самом деле её взгляд бегал по идеально ровной поверхности: так страх утихал, а мысли приводились в порядок. А поразмыслить было о чём и как минимум нужно было придумать выход из очередной смертельно ситуации.
Она понимала, что не просто оказалась там, куда ей запрещено ходить, а ещё и стала свидетелем убийства Пожирателя Смерти. Ей не хотелось думать, по какой причине Малфой это сделал. Куда интереснее было то, что он вытворял с Роули. Обряд чем-то напоминал извлечение разума или души, но ведь это было невозможно. Она ни разу не слышала о том, что можно отобрать чужую душу.
Расколоть — пожалуйста. Живой пример тому — Том Риддл.
— Ты ещё долго будешь гипнотизировать стену? — раздался сердитый голос за спиной.
Ощущения были такими, будто её облили холодной водой. Она дрожала как осиновый лист на ветру, но не сдавалась и продолжала сопротивляться, а точнее — противостоять Малфою и отстаивать свою жизнь.
Гермиона поднялась на ноги, медленно развернулась, подняла взгляд и уставилась на Драко.
— Малфой, я…
— Замолчи, — отрезал он, чем заставил её умолкнуть.
Он внимательно смотрел на Гермиону, снова размышляя о чём-то. Ей казалось, что он обдумывает, каким способом расправиться с ней. Снова!
«Не стоит думать о плохом.
Наши мысли материальны, помнишь?»
— Как ты оказалась в подземелье? — ступив шаг навстречу ей, потребовал Малфой.
Она отвела взгляд в сторону, обдумывая ответ. Меж тем медленные шаги заставляли её сжаться от неуверенности. Гермиона сомневалась, что он поверит в её ложь. Возможно, тело отвлечётся от холода на более яркие раздражители, такие как нервы и страх. Решила сказать частичную правду.
— Я убирала на первом этаже и увидела открытую дверь, — она бросила взгляд на Драко, который внимательно слушал, — прошла в темницу к Полумне.
Малфой не выражал эмоций; он остановился напротив Гермионы, судя по всему, ожидая продолжения.
— Я просто разговаривала с ней, а когда прошла к выходу, он был закрыт.
— Ты чего-то недоговариваешь, — сердито ответил Драко, переводя взгляд на стену.
Было видно, как желваки на его скулах напряжены от злости. Грейнджер сглотнула вязкую слюну, готовясь принять удар легиллименции, но он стоял всё так же неподвижно. Взмах его палочки — и Грейнджер впечаталась в стену, медленно сползая на пол.
— Какая жалость, — прошипел Малфой, — легилименс.
Сильный поток его магии проник в разум Гермионы, отчего она сжала голову руками. Приступ боли настолько мощный, что она еле сдержала стоны, рвущиеся наружу. Оставаясь на полу, она свернулась клубочком в надежде, что скоро Малфой покинет её разум. Гермиона даже не пыталась сопротивляться его напору, позволяя просматривать воспоминания за сегодняшний день.
Вместе с Малфоем Грейнджер увидела послеобеденное время, которое она провела за мытьём коридора. В этот раз Гермиона даже возрадовалась тому, что занималась уборкой: кто знает, что бы случилось, увидь Малфой её бездельничество. Она напряглась, когда он начал просматривать разговор Пожирателей. Ничего особенного, простой разговор, но то, что она его подслушала, — уже плохо.
Гермиона закрыла глаза, когда Малфой увидел её слежку за Долоховым. Она не могла рассмотреть выражение его лица, но настойчиво ощущала интерес и злость. Казалось, сквозь действие заклятия она чувствует настроение Драко, и это не вызывало в ней приятных чувств. Она лежала на полу, корчась от головной боли, не в силах повлиять на детальный просмотр собственных воспоминаний.