— Это не мои проблемы, Грейнджер, — ехидно проговорил тот, — или моей компании ты предпочтёшь его?
Она посмотрела в его глаза и увидела намёк на то, о чём бы она предпочла не думать. И таки не подумала, прежде чем рука взлетела, и громкий лязг скрасил тишину комнаты. Она ударила его по руке держащей кулон.
— Я не девушка лёгкого поведения! — взревела Гермиона, еле сдерживая себя, чтобы не повторить удар.
Малфой отпустил медальон, который жаром опалил её кожу.
В его руках не было палочки. Пока что не было, но теперь Гермиона была уверена, что её наказание — вопрос времени.
— Пока что, — его голос вторил её мыслям.
— Что? — Гермиона непонимающе уставилась на него.
— Пока что не подстилка, Грейнджер.
Гермиона вздохнула, сделала шаг в сторону и обошла Драко. На удивление, он не препятствовал её передвижению.
— Я лучше пойду, — она почти дошла до двери, как услышала щелчок замка.
«¸Правда? Он запер дверь, наколдовав замок¸ которого доселе не было и в помине?»
— Я не отпускал.
Глубокий вдох, выдох. Она повернулась к Драко, взгляд которого прожигал её насквозь.
— Малфой, он меня сожжёт, — Гермиона указала на кулон. Ей не хотелось просить, но голос получился слабым.
— Это не мои проблемы.
«Конечно. Кто бы сомневался. Эта равнодушная глыба не может испытывать человеческих чувств».
— Тогда зачем ты пришёл? — стараясь сдержать слёзы, как можно спокойнее спросила Грейнджер.
Медальон сильно жег кожу, наверное, под ним образовалась рана. Рана на ране — замечательный тандем. Остаётся только догадываться, насколько недоволен Люциус, учитывая, что в последнее время она довольно быстро появлялась на вызов.
— Ты будешь молчать, — Малфой повёл палочкой в воздухе, и камни на камине вернулись в привычное положение.
— Разумеется, если ты применишь Обливиейт, — она решила говорить напрямую и удержаться от уговоров.
— Ты сама знаешь, что я не могу этого сделать, — ещё один взмах палочкой, и пол очистился от грязи, а трещины на стене исчезли.
Гермиона наблюдала за действиями Малфоя, спрашивая себя, зачем он это делает.
Хотя, если ремонтные работы его успокаивали, то почему бы и нет.
— Ты не умеешь применять Обливиейт? — съязвила Гермиона, вытирая слезу, которая вырвалась из плена глазницы из-за нестерпимой боли.
— Как остроумно, Грейнджер, — очередной взмах палочкой, и на окнах появились длинные шторы кофейного цвета, — подойди.
Она проигнорировала его приказ, оставаясь стоять у противоположной стены.
Малфой обвёл комнату взглядом, остановившись на Гермионе. Его губы сомкнулись в тонкую линию, а глаза приобрели тёмно-серый оттенок, выражая злость.
Гермиона посмотрела на волшебную палочку Малфоя, вернула взгляд к лицу и сделала неуверенный шаг навстречу. Её глаза предательски слезились, выражая слабость и страдание тела. Она опустила взгляд немного ниже, рассматривая вязаный узор на сером свитере Драко.
Слава Мерлину, он молчал, не ехидничая, как бывало раньше. Гермиона остановилась в нескольких метрах от него. Он вздохнул, сделал шаг к ней и приподнял кулон. Мышцы на его лице немного дрогнули, когда он увидел рану, оставленную украшением.
— Локи, — эльф бесшумно появился в комнате, — скажи отцу, что я занимаюсь Грейнджер, пусть перестанет её звать. Сегодня она не придёт.
— Слушаюсь.
— И… Постарайся не потерять память.
Локи улыбнулся Малфою.
«Если это не Блейз или Нотт под оборотным зельем, то кто? Разве может существовать дружба между Малфоем и магическим существом?
Да он даже в школе не держал питомца, когда всем разрешили привозить их с собой».
— Кто это, — она не удержала любопытства и задала этот вопрос, смотря на место, где только что был эльф.
Малфой в удивлении поднял брови и слегка скривился.
— Мой эльф.
— Конечно, — она закатила глаза, — а то я слепая.
Малфой нарочно придвинулся к Гермионе ещё ближе, прищурил глаза и ответил.
— Я ведь ослепительно хорош.
Гермиона лишь наигранно улыбнулась, одаривая его скептическим взглядом. Но что-то внутри неё соглашалось со словами Малфоя. С тем, что он красив, невозможно было не согласиться, но его дурной характер и тёмная сущность уродовали внешность.
Малфой снова поднял палочку, и на столе появилась стопка из пяти книг, а рядом с ними свеча.
Он вернул взгляд Гермионе, и немного прищурил глаза.
— Ты будешь исполнять свои прежние обязанности. С девяти до одиннадцати вечера будет загораться свеча, и ты сможешь читать, но забудь о том, что видела.
— Хочешь задобрить, сделав мне приятно? — на последнем слове она осеклась, поняв, насколько двусмысленно звучит фраза. Гермиона скрестила руки на груди, приняв оборонительную позу.