Если учесть взгляды Малфоя и его ехидные улыбки — ничего хорошего это прогулка не предвещает.
Гриффиндорка вздохнула. Убегать бессмысленно. Где её хваленая храбрость? Она повернулась к Теодору, который жестом руки указывал на другую дверь, что вела к выходу из холла.
Иного выбора не было, и Гермиона направилась к двери, с опаской поглядывая на улыбающегося парня.
Глава 16
Глоток свежего воздуха оказался колючим, словно Гермиона вдохнула тысячу иголочек, обжигающих её внутренности. По телу пронёсся озноб, губы искривились от неожиданного холода, который окутывал её в своё морозное одеяло. Она прошла вперёд, на крыльцо, сделав попытку снова вдохнуть нормально и глубоко.
Не получалось.
На улице слишком холодно.
Радость от возможности подышать свежим воздухом и побыть на природе быстро проходила, заменяясь физическим шоком от прохлады.
Обманчивое солнце на голубом небе надсмехалось над ней, снова прячась за тучей. Гермиона вскинула голову к небу, и, прищурив глаза, посмотрела на яркий свет, исходящий от звезды. На какой-то миг ей подумалось, что и погода над мэнором создана волшебством, но если учесть, что сейчас осень…
— Какой сейчас месяц? — спросила Гермиона не глядя на Нотта, но точно зная, что он стоит недалеко от неё.
— Конец ноября, я полагаю, — послышался ответ, в котором прозвучало сомнение, будто сам парень не уверен в этом.
Гермиона повернулась к Нотту, намереваясь задать следующий вопрос, но слизеринец не смотрел на неё, и она передумала умничать.
Он стоял, повернувшись спиной к девушке, и смотрел куда-то вдаль. Тео думал о времени и о том, что минуты превращаются в часы; часы в дни, а те в недели. За неделями пролетают месяцы и проносятся года.
— Время вода, — отстранённо произнёс парень так, что Гермиона и не поняла, говорил он сам себе, или предвидел её будущий вопрос.
Гриффиндорка обняла себя руками, после очередного дуновения холодного ветра, а не потому, что чувствовала себя неловко в компании старо-нового знакомого. Она глубоко вдохнула, задерживая воздух в лёгких. Казалось, если реже дышать, то и холод не способен будет украсть тепло тела. Но это мнение оказалось ошибочным, и спустя несколько минут созерцаний ландшафтов прилежной территории, Гермиона дрожала, как осиновый лист.
Ветер бил по телу, заставляя юбку платья развеваться, словно флаг на самой высокой шпиле Министерства Магии. Кудрявые волосы в который раз распушились, поддаваясь воздействию стихии. Теперь на голове Гермионы было нечто похожее на гнездо птицы Неясыть.
Глаза слезились, а лицо онемело и покрылось красноватыми пятнами. Кончик носа настолько замёрз, что по ощущениям напоминал льдинку или сосульку, как и пальцы на руках, которые, похоже, начали примерзать к плечевым костям, цепко вцепившись в них.
Собравшись с силами,Гермиона решила вывести Нотта из транса, иначе ещё несколько минут на этом холоде просто высосут из неё не только остатки сил, но и способность здраво мыслить.
— З-зачем ты меня вывел на улицу? — таки не удалось произнести ровным тоном. Вопрос выдался надрывистым и писклявым, словно Гермиона чего-то боялась.
Теодор всё так же стоял, опираясь руками на перила. Он слегка повернул голову в строну, но не для того, чтобы посмотреть на Гермиону. Слизеринец посмотрел вниз, и, увидев Локи, качнул головой и хмыкнул.
— Чтобы ты прогулялась, Грейнджер, — он повернулся к ней лицом, и на долю секунды в его глазах отразилось удивление.
Конечно, он удивился!
Он забыл, что Гермиона легко одета, что у неё нет палочки, дабы согреть себя и не дрожать так, словно ей сообщили о собственной казни.
Тео заметил движение за окном второго этажа и улыбнулся. Самое время устроить небольшой спектакль.
— Пойдём, прогуляемся по парку, — указав рукой на ступеньки, Тео подошёл к Гермионе.
Она закатила глаза, напомнив ему всё ту же патлатую, любознательную и раздражающую всезнайку из гриффиндора.
Тем не менее, девушка не сказала ни слова. Спокойно повернулась и начала спускаться по ступенькам, держа гордую осанку.
Как бы там ни было, Гермиона не намеренна показывать свой страх и слабость перед ещё одним змеёнышем. Она чётко знала, что боязнь холода, как слабость, которой не стоит бравировать и показывать кому попало.
Нежность мягкой и тёплой ткани покрыла её плечи, окутывая собой всё тело, словно наилучшая подарочная обвёртка. Послышался щелчок, оповестивший о том, что тепло примкнуло к ней, застегнувшись чуть ниже шеи.
Гермиона остановилась на последней ступеньке, опуская руки вниз и касаясь задубевшими пальцами мягкого чёрного тепла. Мантия Теодора теперь так красиво и комфортно сидела на ней.