Она могла тысячу раз проклинать Малфоев, но винила себя за беспомощность и трусость.
Своё состояние она могла оценить как морально-нестабильное. Переменное настроение и пессимистические мысли задавали ритм её жизни. Казалось, ещё чуть-чуть — и депрессия поглотит её всю, оставляя лишь телесную оболочку: без чувств, эмоций, сил и воли.
Удивительно, как быстро развеялся позитивный настрой после разговора с Ноттом. Если ей удалось насытиться энергией природы, то возникало чувство, что Малфой-мэнор насыщается её силами, высасывая всю энергию и магию.
Дом царил словно дементор и Азкабан в одном обличье. И даже на фоне всех событий Малфои выглядели спасителями её адекватности, поскольку только они разговаривали с Гермионой. Смешно называть приказы и оскорбления в её адрес разговором, но живая речь скрашивала смысл произносимых слов.
Наблюдая, как серое утро прогоняет ночь, Гермиона думала о том, что увядает, словно те розы, которые высажены на фигурных клумбах у мэнора. Ей казалось, что она замерзает, словно жухлая трава под утренней изморозью. Но больше всех сравнений её поражало собственное бессилие перед тем, что она полюбила всем сердцем и впустила глубоко в душу — перед магией.
Прокручивая медальон в руках, Гермиона испытывала досаду от того, что побоялась исследовать литературу из Запретной секции, наивно полагая, что изучение повлечёт практику.
На самом деле, только здесь, в Малфой-мэноре, она осознала, что знания могут быть разными: скудными и обширными, но лишь сам маг выбирает сторону своего бытия.
Можно быть светлым магом и в то же время использовать тёмную магию. Иначе как добро победит зло? Не будучи хитрым, изворотливым и достойным противника — никак.В таком случае даже на ничью нельзя рассчитывать.
Гермиона поджала губы, чувствуя тепло нагревающегося шарика. Люциус призывал её для подношения чая: неизменная традиция вот уже который месяц подряд. Теперь Гермиона мысленно смеялась над Люциусом, который всё время твердил о низших существах — эльфах и о недостойных грязнокровках.
Но нужно смотреть правде в глаза: он питался пищей, которую готовили эльфы, и пил чай, который приносила грязнокровка, будучи абсолютно уверенным, что является господином своей жизни. Хотя… на самом деле, вряд ли Люциус Малфой смог бы прожить несколько дней без прислуги.
Ирония доли, не иначе.
Для них обоих — это злая насмешка судьбы.
Как там говорилось в маггловской пословице? Держи друзей близко, а врагов ещё ближе?..
* * *
До назначенного дня с миссией Пожирателей осталось два дня, и Гермиона не на шутку переживала по этому поводу.
Больше всего её настораживало участие Малфоя-младшего. Разговоры, слухи и намёки на его суперспособности — навевали страх.
Частично она понимала, почему многие боятся Волдеморта. Его магические способности — ничто по сравнению со слухами, которые ходили о его поступках и силе магии. Слово порождало страх перед личностью.
Но одно она знала точно: Волдеморт не просто так смог разделить душу. Талант, умноженный на знания, приводил к желаемому успеху.
Невозможно наверняка применить это утверждение по отношении к Драко Малфою, пока не убедишься самостоятельно.
Именно таким был план Гермионы: убедиться лично во всём, что касается его.
— Ты сегодня спишь на ходу, грязнокровка, — сердито буркнул Люциус, наблюдая, как Гермиона медленно наливает чай.
Она развеяла мысли и со злостью глянула на него. Он что, думает, что она должна радоваться своим обязанностям? Напевать песни или восхвалять его хозяина?
Её реакция не осталась незамеченной. Последнюю пару дней Люциус с особой внимательностью наблюдал за Гермионой, пытаясь рассмотреть в ней непонятно что.
— Хочешь что-то умное сказать, грязнокровка? — выгнув бровь и откинувшись в кресле, ехидно улыбнулся он.
— Нет, — прозвучало коротко и по делу.
А в голове у неё крутилась одна и та же мысль: «Постараться выжить». Звучало двусмысленно: выжить как сохранить жизнь или выжить из ума?
И первый, и второй вариант был возможен только с Малфоями, словно особая привилегия для члена клуба грязнокровок.
— Правильный ответ, — довольно улыбнулся Люциус, — я бы мог похвалить тебя за покорность, но это не твоя заслуга.
Гермиона замерла с чайником в руке, сильнее сжав ручку, чтобы не швырнуть посудой в наглого мага.
Малфой облизнул уголки губ языком, и этот жест вывел Гермиону из ступора. Она отвела взгляд в сторону, с интересом рассматривая ковёр, чтобы не сболтнуть лишнего.