Мы пришли к алтарю через три ночи. Он стоял в ущелье, чёрный, как обсидиан, старый, как сама смерть. Камень был гладким, холодным, из камня исходил запах свежей крови. Я чуял её, как зверь чует добычу, моя жажда стала сильнее. Он остановился, посмотрел на меня, глаза его сверкнули в темноте.
— Здесь я создал тебя, — сказал он, голос его гудел.
— Здесь ты станешь сильнее.
— Я сам создал себя, — рыкнул я. — Я — Кровяной князь.
Он засмеялся, тихо, холодно.
— Ты — щенок, а не князь, но я научу тебя.
Первый урок был о смирении. Он ушёл, оставив меня у алтаря. Ночь легла тяжёлая, голод грыз меня. Я чуял зверей — оленей, медведей, волков, однажды почувствовал людей — но он сказал: «Не пей». Я ждал, сидел у камня, ногти скребли обсидиан. Годы в железе научили меня терпеть, но сейчас было хуже. Слабость от яда Лады ещё жила во мне, красота её глаз мелькала в темноте. Я рычал, бил камень, но он молчал.
Ночь за ночью он оставлял меня. Я учился слушать — ветер, шаги зверей, шепот тьмы в алтаре. Она говорила со мной, как тогда, когда я стал таким. «Кровь — это жизнь», — шептала она. Но теперь алтарь молчал, я ждал. Он возвращался на рассвете, смотрел, молчал. Однажды я бросился на него, он был быстр, мои когти рвали воздух, но он легко поймал меня, швырнул в снег.
— Ты слаб щенок, — сказал он. — Сила не в гневе, а в тьме алтаря. Слушай его.
Годы текли, как вода в реке. Я сидел у алтаря, учился ждать. Постоянный голод стал моим другом, а боль — учителем. Он приходил, избивал меня, рвал мою кожу, ломал мои кости, но я вставал не сдавался. Он учил меня видеть — не только глазами, а своей тенью. Я чуял людей, как чую кровь, — они ходили вокруг, слабые, со сладкой теплой кровью, живые. Он показал мне, как подзывать их, как подчинять их. Я поднимал руку, тень моя дергалась, но не подчинялась мне. Он смеялся, избивал меня снова и снова.
Я обязательно уничтожу его, но не сейчас, а потом.
Первая охота пришла через зиму. Он повёл меня к пастухам, которые жили у берега реки. Их костры горели в ночи, овцы блеяли, люди спали. Он кивнул мне.
— Бери, — сказал он. — Но аккуратно не как зверь.
Я крался, тень среди теней. Ветер нёс мой шепот: «Идите… ко мне…». Первый — старик, он стерёг овец, — встал, глаза его помутнели, ноги подкашивались. Я схватил его, зубы нашли шею, кровь текла, горячая, вкусная. Он учил меня пить медленно, чувствовать её, забирать не только его кровь, но и воспоминания. Я пил, и что-то шевельнулось его память. Я почувствовал запах тела его жены, смех его детей. Я брал не только его кровь, но и саму его суть.
Даромир наблюдал, стоя в тени. Второй — мальчишка, спал у костра. Я шептал, он шёл, я пил. Кровь его была сладкой, молодой, но я чуял его страх, его сны. Моя тень, слабая, но все еще не повиновалась. Он кивнул.
— Ты учишься, — сказал он. — Но слишком медленно.
Я вернулся к алтарю, кровь пастухов текла во мне, тень шевелились у ног. Лада мелькала в мыслях — её яд, её голос, глаза. Я ненавидел её, но одновременно хотел. Он учил меня, ломал мою волю, сила моя росла. Годы шли, и я ждал. Сила алтаря звала, тьма шептала. Я стану сильнее, чем был. И когда я вернусь, весь мир узнает, что Кровяной князь — не щенок, а волк, который уничтожит всех, кто встанет на моём пути.
***
Я вижу его — мальчишку, и этот мальчишка зовёт себя Кровяным князем. Велемир сидит у алтаря как узник, когти скребут чёрный камень, глаза горят гневом и голодом. Он пошёл за мной. Я морил его голодом, ломал его, но он не сдавался.
Его гордость — мешает мне, но я разожгу в пламя, уничтожающее все вокруг. Горы — мой дом, алтарь — моё сердце, и здесь он узнает тьму, моя тьма старше его богов. Я учу его, ломаю его, делаю его моим. Он — щенок, но я сделаю из него волка.
Он терпит мои уроки — голод, боль. Я оставлял его без крови, заставлял слушать шепот теней, которые находятся у камня. Он не может подчинить даже свою тень, слабак, он рвал людей, просто выпивал, но я научил его правильно охотиться, забирать их суть, их воспоминания. Я избиваю его каждую ночь мои когти рвут кожу, ломают кости он рычит, но встаёт, упрямый, но я все равно сломаю его. Годы текут, один за другим, его сила растёт — медленно, но верно. Его шепот — ничто передомной, его сила — искры перед моим огнём. Я старше их богов, старше их молитв, и я даю ему силу — большую, огромную, но он должен быть готов.
Я могу стать волком — серым, быстрым. Я могу стать мышью — малой, незримой, могу пробраться в их дома, слушать их дыхание, видеть их сны. Туман — мой щит, я насылаю его, густой, холодный, и он гасит их свет, уничтожает их разум. Я быстр словно молния, быстрее их стрел, быстрее мысли. Он видит это, вдохновляется, но не может повторить. Пока. Я учу его контролировать тень, шепот, но моё обучение это — урок, который он запомнит навсегда.