— Он Мишку хочет! — крикнула Иванка. — Слышишь, Радомир? Ящик его зовет! Сожги, или сына потеряешь!
Староста замер, глядя на мальчишку. Мишка вырывался, глаза его были пустыми, губы шептали: «Иду… иду повелитель…». Радомир выругался, бросил вилы.
— Тащите во двор, — буркнул он. — Попробуем.
Мужики, которые жались у порога, подхватили ящик. Он был тяжелым, холодным, но они выволокли его к костру, который горел посреди деревни. Иванка схватила факел, Олена ковыляла следом, бормоча. Радомир с топором в руках стоял рядом, готовый рубить, если огонь не возьмет.
Ящик бросили в костер. Пламя взревело, но металл не плавился — шипел, дымился, знаки вспыхнули ярче. Велемир появился мгновенно. Он шагнул из тумана, глаза горели, лохмотья развевались, как крылья. Мужики закричали, бросились врассыпную, но вампир не смотрел на них. Он шел к ящику, шепча что-то на старом языке.
— Останови его! — крикнула Олена. Она выхватила нож, полоснула себе по ладони, плеснула кровь в огонь. — Старым богам молю, держите его! — Пламя взметнулось выше, облизывая ящик. Велемир зашипел, шагнул назад, но не ушел.
Иванка поняла: огонь не берет. Она огляделась, заметила телегу с сеном у амбара. Смекалка сработала быстрее страха.
— Тащи сюда! — крикнула она Радомиру.
Они вдвоем подкатили телегу к костру, пока Велемир стоял словно зачарованный и смотрел на свой гроб. Они сбросили сено на ящик. Иванка швырнула факел — и пламя рванулось в небо, охватывая всё. Велемир взвыл, бросился к огню, но Олена шагнула ему навстречу. Старуха подняла руки, кровь текла из ладони, капала на землю.
— Забирай меня, тварь, а их отпусти! — крикнула она.
Вампир повернулся к ней, глаза вспыхнули. Он схватил её, впился в шею, и Олена обмякла в его руках. Но огонь уже пожирал ящик, металл трещал, знаки гасли. Велемир отшвырнул старуху, рванулся к костру, но споткнулся — сила уходила. Иванка видела, как он слабеет, как когти цепляются за землю.
— Держи его! — крикнул Радомир, кидаясь с топором. Удар пришелся по плечу, но лезвие отскочило, как от камня. Велемир повернулся, схватил старосту за горло, поднял. Иванка не думала — схватила горящую ветку из костра, бросилась вперед. Огонь лизнул лохмотья вампира, и он отпустил Радомира, зашипев.
Она поняла: огонь — его слабость. Подхватив ещё факел, она заманила его к амбару, где тлели угли от пожара. Велемир шел за ней, медленно, но неотступно, шепча: «Кровь… твоя…». Иванка дождалась, пока он приблизится, и швырнула факел в сухую солому у стены. Пламя вспыхнуло, отрезав вампира от деревни. Он взвыл, рванулся к ней, но огонь охватил его ноги, руки, лицо.
Ящик в костре лопнул с треском, знаки погасли, кровь испарилась. Велемир рухнул на колени, кожа его чернела, глаза тускнели. Иванка стояла, тяжело дыша, пока он не замер, превратившись в обугленный остов.
Радомир подполз к ней, кашляя. Мишка выбрался из избы, бросился к отцу — глаза его прояснились. Огонь догорал, унося с собой ящик и его хозяина. Олена лежала у костра, мертвая, с улыбкой на сморщенном лице. Она отдала себя, чтобы ослабить чудовище, и это сработало.
Деревня молчала. Выжившие смотрели на пепел, не веря тому, что кошмар наконец то закончился. Иванка опустилась на землю, глядя в тлеющие угли. Она знала: это не конец. Но пока — передышка.
***
Огонь угасал, оставляя за собой пепел и дым. Ящик сгорел дотла — металл расплавился, знаки исчезли, кровь испарилась в черном облаке. Велемир, Кровяной князь, лежал в угольях, обугленный, неподвижный. Его глаза, ещё недавно горевшие красным, потухли, кожа обуглилась, руки застыли в последней попытке дотянуться до Иванки. Девушка стояла над ним, сжимая обгоревший факел, сердце её рвалось из груди. Радомир, кашляя, поднялся с земли, Мишка прижался к отцу, дрожа, но живой.
Но он не кончился. Ветер взвыл в лесу, и Велемир шевельнулся. Едва заметно — пальцы дрогнули, голова повернулась. Иванка шагнула назад, факел выпал из рук. Вампир поднялся, медленно. Огонь ослабил его, но не убил. Он посмотрел на неё — не с яростью, а с холодной, вечной злобой. Губы шевельнулись, шепот донесся, как скрежет:
— Ещё… вернусь… —
Он повернулся и ушел — не побежал, а скользнул в туман, растворился между деревьями. Лес проглотил его, как болото забирает заблудившихся путников. Иванка хотела крикнуть, броситься следом, но ноги не слушались. Радомир выругался, мужики схватились за топоры, но никто не двинулся. Они знали: он вернется. Не сегодня, не завтра, но когда-нибудь.
Деревня выжила, но платой стали жизни. Лизавета, Фома, Дуняша, Петр, Гриша, Олена и многие другие — больше половины ушли за эти ночи. Уцелевшие молчали, собирали пепел, хоронили мертвых. Радомир, сгорбленный, постаревший за сутки, больше не спорил. Мишка молчал, но тень в его глазах осталась — след вампира, который звал его к себе.