Не останавливайся, Джо. Он этого не достоин.
- Милая!
- Не смей меня так называть! - заверещала я, поворачиваясь, встречаясь с ним взглядом и ненавидя себя за потаённую радость, зародившуюся при встречи, - Так вот он твой план, да?! Довести меня до ручки?! Всё правильно, самоубийцы ведь без души!
Перед глазами появилась пелена от слёз. Руку просто адски крутило, будто она прямо сейчас горела пламенем.
- Нет, это не так, это совсем не так, я бы не посмел, - затараторил он с гремасой боли на лице.
- Замолчи! - ещё больше разозлилась я, - Да как ты посмел?! Как ты посмел заставлять меня думать о таком?! Никогда, слышишь?! Тебе на зло - никогда!
- Милая...
- Нет, - перебила я, - Всё, что ты можешь - это играть. Напрасно я думала о другом, напрасно поверила во что-то большее в тебе! Всё это было напрасно!
- Нет! - закричал он, а затем ещё больше скривился, - Я никогда не хотел причинить тебе боль!
- Врун! - указала я на него пальцем здоровой руки, - Наглый врун - вот ты кто! Это твоё наследие!
- Джо...
- Не смей трогать меня, Леон...Не смей меня даже замечать, - прорычала я.
Больше он за мной не шёл.
Глава 13. Я не знаю твоего имени
- И сиди здесь, сколько хочешь! И устраивай истерики, кому хочешь! Ты изменилась до неузнаваемости! С тобой стало невозможно вести конструктивный диалог!
- Конечно, научилась выражать своё мнение и говорить честно, как же теперь со мной общаться, - бесцветно ответила я маме, кутаясь в свитер. Было ужасно холодно.
- Ты ударила сына семьи Чандлер! Ты представляешь, какие последствия будут?! - кричала она, не обращая внимания, как я морщусь.
- Представляю. Огромный отёк на пол лица. Я готова заплатить 90 центов, чтобы посмотреть на это, - проинформировала я её. Мне захотелось сделать какой-нибудь бровадский жест рукой, но огромная шина на правой помешала. Диагностировали трещину.
- Ты слышишь, как она со мной разговаривает?! - обратилась мать к отцу.
- Как? - прорычал он, укутывая меня в одеяло, - Они облили твою дочь....
- Детская провокация, - отмахнулась она.
В этот момент я поняла, что совсем её не узнаю. Моя мама не была такой, никогда. Временами хоть и строгая, она всегда излучала задор и смелость, а сейчас боялась кучки дипломатов. Я чувствовала её липкий страх неудачи.
- Я так устала, - вздохнула она.
- Это мы уже слышали, - одновременно проговорили мы с папой.
Конечно, они поругались. Уходили они, тоже переругиваясь. Два измотанных своей жизнью взрослых человека, потерявшие на работе последнюю крупицу свободы.
"Ты как?" - завибрировал в очередной раз телефон. Джордан.
Надо бы поблагодарить его за то, что отвёз меня сначала в больницу, молча оплатив счёт, а потом доставил домой, и слова не проранив об оставшихся в салоне пятнах. Очень жалко любимую кофточку, она была безнадёжно испорчена.
Да, надо написать "спасибо" или что-то менее скупое. Но каждый раз, когда я протягивала руку к телефону, в голове возникали картины с вечеринки, которые я очень хотела забыть.
В голове возникал он.
Глаза резало от слёз. Никакие чайные маски не помогали. Я прикрыла веки в надежде, что после сна станет хоть чуть чуть полегче.
С сумерками легче не стало.
С рассветом легче не стало.
С сумерками легче не стало.
С рассветом стало хуже.
С сумерками легче не стало.
- Ты лежишь так уже несколько дней. Может, сходим хотя бы прогуляемся? - слабо улыбнулся папа, сидя на краю моей кровати. Было холодно.
Мобильник трезвонил так долго, что батарея разрядилась окончательно. Оно и к лучшему.
Я закрыла глаза.
- Разве твои друзья не будут волноваться столь долгому отсутствию? - пробормотал отец, унося поднос с едой. Вот и правильно. От запаха еды тошнит, так что скорее унеси это из моей комнаты.
Я закрыла глаза.
- Чуть-чуть, я много не заставляю, - смотрела мама, как я жую бутерброд. Она слабо мне улыбалась, иногда зевая. Отец менял галстук, еле передвигая руками.
Я чувствовала чьи-то горячие губы у себя на лбу. Мамины? Холодно.
Я пропустила больше недели в школе.
- Она ужасно похудела, надо вызывать врача. Если не вести её к психиатару, - шептала мама за моей дверью.
- Моя дочь адекватная, это просто сильное потрясение, - не соглашался ни на каких врачей папа.
- Просто сильное потрясение? Ты себя слышишь?
- Вполне.
- Тогда всё правильно, потрясение. У подростков это частое явление, несчастная первая любовь толкает на разные поступки. В городе ничего не скажут, если мы покажем её врачу!
- Оставь её, - стоял на своём отец, - лучше подумай, как быть нам. Завтра уезжать, а наша дочь не хочет даже есть.
- Мы не поедем.
- Мы обанкротимся, если не поедем, Виола.