Я вся сжалась в комок, дышать с каждой секундой становилось всё сложнее, комната наполнилась душным запахом гнилых бутонов, и меня начало подташнивать. Моё собственное дыхание перешло в слабый скрип, но даже это не остановило через чур наглых слов:
- Даже то, какого чёрта вы к нему прицепились? Это я тоже смогу у него узнать?
Не стоило ему говорит подобного. Это не Чандлер, не мистер Уайт, и уж тем более не моя разгневанная мать. От этого существа пахло смертью, а от запаха смерти надо нестись со всех ног. Трость ещё сильнее впилась в мою шею, оставляя яркий красный след на коже и лишая последней возможности нормально дышать. Секунду без воздуха, а в следующий момент дверь в палату резко распахнулась.
В комнату ворвался Уилл, мама и...отец!
Я хотела радостно закричать, потянувшись к ним руками:"Защитите меня, обнимите меня, я так соскучилась!" - но удалось только рухнуть обратно на постель, задев несчастную капельницу и ещё что-то массивное, похожее на аппарат ИВЛ. Солнце моментально спряталось за ближайшую тучу, а в пространстве повисли жуткие слова, впрочем уже без их владельца:
Если доживёшь, то узнаешь даже это.
Куда он делся?
- Джо! - воскликнул Уиллис, но с места почему-то не сдвинулся.
По моей шее струился холодный пот, катетер кричал, что я якобы в шаге от сердечного приступа, гортань невероятно болела, и я наконец поняла, что вся та боль, которая должна была меня настичь, совсем не отступила. К моему несчастью, она затаилась, чтобы заполнить меня в нужный час со всех сторон. Ужасно захотелось заплакать, и мне пришлось закусить губу, чтобы слёзы не пролились. Но глаза, наверное, покраснели, иначе как объяснить то болезненное выражение, отразившееся на лице Уилла.
- Джо...- вновь как-то безжизненно повторил он, пока родители ни слова не говоря, подбежали ко мне, открывать окна и проверять пульс.
- Доченька, не закрывай глаза, - сумотошно напоминала мама, пока папа искал кнопку вызова медсестры.
Мне не хватило сил заверить, что со мной всё в порядке. Уилла торопливо вывели из палаты и сказали зайти позже. Мама расплакалась и, кажется, уже не в первый раз. Потянувшись за удаляющейся фигурой парня, я обратила внимание, насколько же у меня бледные руки. Непонятно по какой причине, они были украшены росписью вздутых выступающих вен. Заметив настораживающую сердечную активность, врачи вкололи мне адреноблокаторы и оставили отдыхать. Протестовать и говорить, что я в порядке, было бесполезно. Люди в белых халатах смотрели на меня при звучании этой фразы так снисходительно, что словами не передать. Их взгляды говорили:"Ну, вот. Ещё один герой, который свалится в коридоре ровно через пять минут после своего энергичного подъёма. И так день за днём"
Завявшие отчего-то цветы и прогнившие всего за сутки фрукты медсестра со смесью брезгливости и недоумения выкинула в мусорное ведро.
***
Облакатившись о стену, он стоял так пятую минуту. Мы негласно договорились гипнотизировать друг друга взглядами. Я хотела поговорить, но посчитала, что начать разговор первым должен он.
Парень долго сопротивлялся, но вздохнув недовольно в последний раз, сделал шаг в сторону моей постели. Он как будто боялся ко мне прикасаться.
- Я мало что понимаю во всей этой медицинской бредятине, - неловко начал Уиллис, - но они говорят, что вроде тебя выпишут через пару дней. Кажется, тебе здесь не очень нравится.
Я лежала с запутанными волосами, бледная, в больничной рубашке, непридающей никакой женственности, и во все глаза смотрела на него: тёмные, слегка влажные волосы, будто их вымыли, всё тот же рождественский костюм с распущенной бабочкой, излишне заострённые скулы и хмурые брови. Наверное, ему не хотелось мне улыбаться в тот момент.
- А тебе, кажется, здесь наоборот: нравится и даже очень. Я тут, как мне сообщили, уже третий день, а ты всё в той же одежде. Скажи, ты совсем не появлялся дома?
Он всё же улыбнулся, но отнюдь невесело, приподнял правый уголок рта, беспокойно провёл рукой по волосам и отвернулся от меня, глядя в окно.
- Боюсь оставить тебя. Ощущение, будто если уйду отсюда, с тобой случится что-то непоправимое, - он сказал это так тихо, что на минуту мне подумалось: "Вот как разыгралось твоё воображение, Джо Мери Картер"
- Мне холодно, Уиллис, - солидарно с ним перешла я на шёпот, - В меня воткнули как минимум дюжину иголок, а ты до сих пор меня не пожалел.
Из него вырвался стон, очень похожий на мой, когда я только пришла в себя, как у раненной птицы. Крепкие руки в ту же секунду нашли меня, отрывая от кушетки.
Я уткнулась в плечо парня, от которого слабо пахло можжевельником и какими-то травами.
Его губы прикоснулись к моему лбу, затем к щеке. Пальцы бережно убрали мешающиеся пряди волос, а ладони нежно поглаживали действительно замёрзшие плечи: