Почувствовав себя как дома, чего ей уже очень давно не приходилось испытывать, Мейгри прошла через просторную комнату к больничной кровати, на которой лежала ее подруга в окружении машин и под присмотром сиделки.
- Можете идти, - произнесла Ее королевское высочество, отсылая сиделку, как фрейлину.
Сиделка колебалась. Но Ее королевское высочество была настроена решительно, и сиделка пошла на компромисс: она переместилась на диван в противоположном конце комнаты и отвернулась к экрану.
- Она не так уж плоха, - с улыбкой сказала Семели. - Она приносит мне все слухи из больницы. Ты не поверить, когда узнаешь, что мужчина и женщина способны вытворять и в платяном шкафу!
Мейгри не отвечала. В глубине души ее настолько поразил вид подруги, что ей было трудно говорить. Трепетная красота Семели делала ее одной из самых желанных женщин галактики. А сейчас она лежала в кровати, напоминающей проглотившее ее механическое чудовище, такая маленькая и хрупкая. Безупречно белая кожа Семели, прославленная поэтами, была теперь серой и прозрачной. Ее роскошные черные волосы свалялись и спутались, утратили блеск.
- Ага, по твоему лицу вижу, что ты собираешься меня ругать. - Семели ухватила подругу за руку нарочито умоляющие жестом. - Не сердись, что я не велела тебе сообщать. От тебя, дорогая, зависела судьба галактики. Что я по сравнению с этим?
Карие глаза Семели были такими же теплыми и живыми, как обычно, в их глубине светилось веселье.
Немного успокоившись, Мейгри устроилась поудобней на краю кровати.
- Кто ты? Всего лишь Ваше королевское высочество, принцесса вышеупомянутой галактики, которая вот-вот произведет на свет наследника престола. И я никогда не прощу, что ты не сообщила мне о своем нездоровье, - сказала Мейгри, шутливо шлепнув по руке, искрившейся изысканными драгоценными камнями.
- Не будь ко мне жестокой, Мейгри, - со смехом сказала Семели. - Ты вот такая высокая, стройная, разодетая пойдешь сейчас на банкет с роскошным столом, будешь пить шампанское и танцевать, в то время как я, такая толстая и раздувшаяся, буду валяться на этой чертовой кровати и ничего не делать…
- … разве что рожать ребенка, - закончила за нее Мейгри, стараясь не замечать, какие у подруги бледные и тонкие руки.
- Только между нами, милочка: я бы лучше потанцевала.
- Врешь! - улыбнулась Мейгри.
- Может быть, - улыбнулась в ответ Семели. Счастливое выражение лица делало ее на вид более здоровой. - Ты сегодня прекрасно выглядишь, Мейгри. Синий - твой цвет. Он оттеняет твои волосы, отражается в глазах. Тебе надо все время носить синий цвет.
- Я лично распоряжусь, чтобы командир Саган снабдил меня для боя синим панцирем под цвет глаз, - пошутила Мейгри.
- Смейся, испорченная девчонка. Ты такая хорошенькая сегодня. Какие-то особые причины? Уж не собирается какой-нибудь свежеиспечённый генерал почтить банкет своим присутствием?
- Джон… то есть генерал Дикстер не приглашен. Банкет только для Стражей, чего ты не можешь не знать.
- Но это не значит, что он не может прийти потом, - нанесла укол Семели.
- Если хочешь знать, потом мы с ним встретимся. Хотим отметить его повышение.
- Ты так потрясающе выглядишь, что твой вид будет для бедолаги ударом. Наверное, он ни разу не видел тебя без мундира. То есть, может, и видел, - в глазах у нее мелькнул озорной огонек, - но в платье не видел, я хотела сказать.
- Семели! Как тебе не стыдно такое говорить! - вспыхнула Мейгри.
- Странно такое слышать от женщины, которая довела своими ругательствами до сердечных колик леди Раунсвэлл. Я уже слышала об этом. Она зажала бедного Августа в угол и повторила для него каждое слово чуть ли не по два раза. Почему ты не скажешь ему «да», Мейгри?
- Августу? Я бы ему сказала, но, по слухам, у него жена, злая как черт.
- Я имею в виду Джона Дикстера, а что до меня, то более примерную даму еще поискать. Он жаждет жениться на тебе.
- Он жаждет «лелеять и оберегать», - вздохнула Мейгри.
- Иногда это приятно, подружка. - Семели бросила насмешливый взгляд на портрет супруга, стоящий на столике, рядом с кроватью.
- Тебе, Семели, не мне. Он ненавидит космические полеты. Я без них жить не могу. Кто-то из нас должен пожертвовать своим счастьем ради другого, а в итоге мы останемся несчастными. Кроме того, я не могу ответить «да» на вопрос, который не был задан.