Мейгри была разочарована.
- Хорошо, мы будем готовы. Но почему ты мне не расскажешь…
- Есть причины, - ответил Саган, наклонившись и прикоснувшись губами к ее щеке. - Я на тебя рассчитываю, Мейгри.
И он ушел широкими шагами в сгущающуюся тьму.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Я гляжу с тяжелым сердцем,
Как на землю с небес звездой падучей
Твое величье катится стремглав.
В дальнем конце зала на возвышении сидел оркестр из андроидов, запрограммированных на исполнение классики. Они играли королевские марши и гимны, собранные со всех концов галактики. Стражи в синих бархатных одеяниях, из украшений имевшие только звездные камни, проходили в обширный зал в порядке, предписанном обычаем и протоколом. Каждого представляли собравшимся, и их имена парили над музыкой и эхом отдавались в высоких сводах.
Точно так же они отдавались бы в высоких небесных сводах, подумала Мейгри, нервно потирая руки.
- Когда-нибудь, - заметил Ставрос, - ты оторвешь себе пальцы.
Мейгри не слышала его, хотя стояла рядом.
- «А поскольку нам нужны лучшие Стражи для нашего города, должны ли это быть те, кто в наивысшей степени обладает их качествами?»
- Никакого Платона, пока не выпью, - запротестовал Ставрос. - Бар забит. Я не смог и близко подойти. Но мы с тобой зашли последними. Так что можно попробовать…
- Никакой выпивки.
Мейгри потянула его за рукав, оттащила назад.
- Ты понимаешь, - продолжала она, понизив голос, - что, если сегодня ночью что-нибудь случится, правительство каждой планеты во всей галактике потеряет одного, а то и больше представителей?
- Ну хоть какой-нибудь паршивый вискарик с водой! - взмолился Ставрос. - Продолжай, Мейгри! Только не говори, что воспринимаешь все эти слухи всерьез! Что может случиться? Мы же говорим о Королевской крови! Ведь в этом зале достаточно особей, соединивших в себе достижения космического века и генной инженерии и способных снести с дворца башни и отправить их на орбиту!
- Мне и это не нравится, - заметил Данха Туска.
- Тебе всегда все не нравится, так что твое мнение никого не интересует! - сварливо бросил Ставрос. Его мучила жажда.
- До нас с Платусом от военных донеслись странные слухи…
- Военные, как твое брюхо, - всегда ворчат. Подумай, Данха, что ты говоришь! Пригони сюда хоть целую армию: не пройдет и пяти секунд, как Королевская кровь одним движением руки заставит солдат обратить свое же оружие против себя!
- Если только речь идет об обычной армии, - заметила Мейгри.
- А какая здесь еще есть?
- Думаю, кто-то все-таки должен поговорить с королем, - настаивала она.
- Мы пытались сказать Его величеству, - пророкотал бас Данхи Туски. - Он не стал слушать.
- Не совсем верно, - вмешался Платус, не обращая внимания на Данху, не любившего, чтобы ему противоречили. - Его величество очень учтиво нас выслушал, учтиво поблагодарил нас за заботу и отпустил.
- Наверняка очень учтиво, - пробормотала Мейгри.
- Он не стал слушать! - упрямо повторил Данха. - Старфайер - старый дурак, и пусть меня слышат! Я повторю это ему в лицо, если он захочет!
Огромный, устрашающего вида чернокожий Страж так свирепо посмотрел на проходившего лакея, что бедолага пробормотал извинения за что-то, чего не делал, и поспешно скрылся.
- Теперь пойдем! - сказал беспечный, добродушный Ставрос, который терпеть не мог споров, от которых Данха получал удовольствие. - Не сердитесь на старого короля. Посмотрите на все реально. Каким образом Его величество может отменить банкет? Это же самый крупный прием за последние десять лет! Если отменит, на него насядет пресса и будет допытываться, почему отменили. А если он скажет почему, то придаст вес ропоту кучки недовольных.
- Господь с ним. Господь его защитит, - буркнул Данха.
- Господь помогает тем, кто помогает себе сам, - вздохнула Мейгри.
Она не отрывала глаза от зала. Она уже много раз видела этот зал, сверкающий огнями хрустальных люстр. Сегодня ей казалось, что к их блеску примешиваются отсветы огня.
- Как крысы в ловушке. Безоружные. Без телохранителей…
- И вправду безоружные! - мрачно согласился Данха. - Ты отдал свой меч Сагану?
- Да, и обещал ждать его сигнала, но он не сказал, в чем дело, - пожал плечами Ставрос.
Вид у Платуса был угрюмый.
- А ты спрашивал?