- Просмотр? - Дайен удивленно оглянулся, ожидая увидеть нечто вроде видеоэкрана, но ничего такого не заметил.
Абдиэль улыбнулся и указал на три предмета возле стола: толстую круглую белую свечу, горевшую ясным, ярким пламенем, и два камня, обтесанных в форме шаров.
- Нет, вы не увидите здесь видеоэкранов, мой король. Они мне не нужны. И вам тоже.
Он поставил зажженную свечу в центр столика, на одинаковом удалении от себя и от Дайена. Потом он взял камень и подал его Дайену, оставив другой себе.
Дайен повернул камень, разглядывая его при свете свечи. Полированный темно-зеленый камень был испещрен красными прожилками теплого оттенка. Он покрутил его в руке. Гладкая полированная поверхность камня на ощупь была приятной, успокаивающей.
- Гелиотроп, - сказал он, узнав камень.
- Известный также под названием кровавик. Прекрасно, Ваше величество. О вашем образовании позаботились. Ваш наставник Платус был мудрым человеком. Только, боюсь, слишком мягким, на его же беду.
Дайен не ответил; воспоминание о мертвом Страже, отдавшем за него жизнь, больно кольнуло его. Поставив камень на столик, он придержал его, чтобы тот не скатился.
- Вы сказали, что мы будем просматривать что-то, имеющее отношение к леди Мейгри.
В его голосе появилась жесткость. Он напомнил себе, что он здесь по серьезному делу.
- Я забыл о нетерпении юности. Хорошо, начинаем. Крепко сожмите камень - левой рукой, мой король. Дайте мне правую.
Свой камень Абдиэль взял в правую руку. Левой он дотянулся до Дайена. Свет свечи плясал и искрился на блестящих иглах.
Дайен не шевелился. Дрожь сотрясла его тело. Он смотрел на иглы, и его правая рука то сжималась, то разжималась.
- Поначалу вы почувствуете острую боль, мой король, как от гемомеча. Но боль скоро пройдет. - Голос Абдиэля был мягким, успокаивающим, приятным, как гладкая поверхность камня в руке юноши. - Точнее, вы перестанете ее замечать. Ощущение наших разумов, наших душ, стремящихся друг к другу, полностью устранит все физические неудобства.
- Зачем я должен… это делать? - с трудом спросил Дайен почти онемевшими губами. - Что произойдет?
- Увидите, молодой человек. Ваши глаза раскроются. Не только ваши телесные глаза, но и глаза вашей души. Когда-то давно со мной были связаны Мейгри и Дерек Саган. Мы сохраняем эту связь. В моих силах видеть их, знать, что они делают, говорят, иногда даже - о чем думают! Я могу разделить эту силу с вами, Дайен, если вы разделите со мной свою душу.
На Дайена нахлынули путаные мысли, слова Мейгри насчет сильного существа, способного приобрести господство над разумом более слабого. Но какое отношение это имеет к нему? Его предупреждали насчет Сагана, и он выстоял.
В конце концов, мне суждено быть королем.
- Сила, - произнес Дайен, не сводя глаз со сверкающих игл. - Мейгри говорила, что я обладаю этой силой, но я никогда не мог ею воспользоваться.
- Ложь! - выдохнул Абдиэль. - Она боится. Она боится этой силы в вас. Конечно, вы можете использовать силу гемомеча. Лишь протяните руку, мой король, и возьмите его!
Дайен крепко сжал губы, протянул руку. Без дрожи, без колебаний его ладонь с пятью свежими шрамами прижалась к ладони старика.
Абдиэль слегка сжал ладонь. Иглы вошли в плоть юноши.
Дайен ахнул от боли, содрогнулся, ощутив, как вирус устремился в его тело, вызывая жжение и пульсирование гораздо более сильные, чем от гемомеча. Рука у него дернулась. Абдиэль крепко держал ее, поглаживал, все сильнее вдавливая иглы.
- Посмотри в пламя свечи! - приказал он. Дайен содрогался, стонал, пытался освободиться.
- Посмотри в пламя свечи и узри!
Голос исходил изнутри, из сердца, из мозга; он принадлежал Дайену, он принадлежал Абдиэлю. Неслыханные чудеса, неведомые знания роились в голове Дайена. Он еще не мог этим воспользоваться, не мог за них ухватиться, но он сможет. Он научится. Боль проникновения утихла. Безмерное удовольствие охватило его. Он будет старым и мудрым, одновременно оставаясь молодым и сильным. С этой силой он станет истинным королем!
Дайен поднял голову, всмотрелся в пламя и увидел.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
У меня хорошая память на забывание.
Мейгри чувствовала себя усталой и разбитой. Она опустила голову, плечи у нее обмякли. Она приложила руку к ране на шее. Она должна болеть, но Командующий догадывался, что эта боль незначительна по сравнению с болью от старых ран, и она лишает Мейгри радости победы. Она думала, что выиграла войну. А теперь вдруг обнаружила, что сражалась не в той битве. Он понимал, что она испытывает. Он сам участвовал в той битве, но ошибся в направлении.