Вероятность того, что люди шерифа до сих пор преследуют их, казалась ничтожной. Эдион не сомневался, что Холивелл пытается запугать его. Он совершенно забыл о том, чтобы обращаться к Эдиону «ваше высочество», и на самом деле, юноша не был слишком расстроен. Эти слова звучали странно для его уха, особенно когда слетали с губ Марша.
– Я буду быстр, как стрела, Холивелл.
– И оставь дым здесь. Не хочу, чтобы ты снова угодил в неприятности из-за этой штуки.
Эдион двинулся в путь, быстро позабыв о Холивелле и думая вместо этого о хлебе, сыре и, если повезёт, горячих пирогах.
Когда он приблизился к корчме, оттуда выскочил мальчишка и предложил за один копек позаботиться о его лошади. Эдион спешился, вручил пацану монетку, отряхнул пятна грязи со штанов и вошёл в двери корчмы, слишком поздно осознав, что на самом деле большая часть пятен от крови.
Эдион был единственным посетителем. Юноша обменялся приветствиями с женщиной, стоящей за прилавком – скорее уж, столом на козлах, – и заказал пирог на обед. В ожидании заказа он вышел наружу посидеть на солнышке. Там-то Эдион и заметил прибитый к стене плакат.
«Разыскивается за убийство».
Его кровь словно застыла в жилах.
«Эдион Фосс».
А под именем висело ужасное изображение его, Эдиона Фосса.
Когда он узнал, что его отец – принц, его жизнь должна была измениться к лучшему. Вместо этого всё стало только хуже, гораздо, гораздо хуже. Но неужели всё будет ещё ужасней? Узнала ли его хозяйка корчмы? А вдруг она послала за помощью?
И именно в этот момент она появилась и поставила пирог на стол возле двери, прямо под плакатом.
– По правде говоря, я уже достаточно изжарился на солнце. Я поем внутри.
Женщина вздохнула:
– Как пожелаете, сэр.
Но как только Эдион вошёл внутрь, он немедленно пожалел о своём решении. Если хозяйка узнала его и послала за помощью, то внутри он окажется в ловушке. Эдион съел пирог так быстро, как только мог. Он умирал с голоду, но в то же время ему стало плохо из-за нервов. Он хотел уйти, но вспомнил, что прежде нужно раздобыть еды для Марша и Холивелла.
Затем появился мужчина.
– О, сэр, моя жена сказала, что у нас посетитель. Рад вас видеть в столь славный день. Судя по вашему виду, вы проделали долгий путь.
Эдион подавился последними кусками пирога. Что это, уловка, чтобы задержать его, или корчмарь просто пытается быть дружелюбным?
– Долгий и трудный путь, – Эдион развёл руки в стороны, чтобы скорее подчеркнуть, чем скрыть своё жалкое состояние. – Я заблудился, потерял свою сумку, когда пересекал реку, а затем ночевал под открытым небом. Я не привык к таким путешествиям.
– Что ж, я могу предложить вам ночлег, баню и ужин. И всё по разумной цене.
– Увы. Это очень заманчивое предложение, но я и так уже потерял уйму времени. Меня ждёт новая юридическая должность у моего дяди.
– И где же это, сир?
– В Правонте.
Слово слетело с его губ прежде, чем Эдион успел себя остановить, и юноша едва не ударил себя. Однако уже было слишком поздно, и с тем же успехом он мог бы спросить, куда идти.
– Вы можете подсказать лучшую дорогу? И, возможно, продать мне немного хлеба и сыра, чтобы подкрепиться в пути?
– По правде говоря, я даже не знал, что в Правонте есть законники.
– Почему же?
– Ну, это очень маленький город.
Ещё одна ошибка! Но вскоре Эдион уже получил сумку с едой, хорошо накормленную и ухоженную лошадь, полный, пусть и несколько нервный желудок, и чёткие указания дороги на Правонт. Он поехал прямо, и неподалеку, под деревьями, не видимые из корчмы, его уже поджидали Холивелл и Марш.
– Всё прошло хорошо? – поинтересовался Холивелл.
– Да. Хорошо. – Эдион заколебался. – Там на стене висел плакат. «Разыскивается». Искали меня.
Холивелл выругался.
– Тебя же не узнали, правда? – взволнованно спросил Марш.
– Нет, – Эдион небрежно пожал плечами, – никто никогда не смотрит на такие вещи. Я знал, что всё будет в порядке.
Он передал сумку Холивеллу.
– Тут хлеб, сыр и яйца. И пирог.
Глаза Холивелла сверкнули.
– Отличная работа, ваше высочество. Но учитывая плакат, лучше нам отправляться в дорогу.
– Да, по крайней мере, теперь я знаю дорогу. Знаю, куда идти.
Холивелл взглянул на него. Пугающе бесстрастным тоном он поинтересовался:
– И откуда же вы узнали дорогу, ваше высочество.
– Ну… я упомянул, что мы направляемся… в Правонт.