– Все нападавшие были людьми Бориса и Нойеса, – сказал сир Роуленд, – никто не дался живым.
– А Борис?
– Ищут его, его людей и Нойеса. Если они умны, а Нойес всегда был умён, они уже убрались из города и на пути к побережью. Это всё было распланировано заранее, они тщательно продумали свой план побега.
Кэтрин повернулась к Эмброузу:
– Это нападение подтверждает истинность известий о вторжении на севере.
– Что? – спросил сир Роуленд.
Эмброуз вкратце разъяснил ему:
– Это – всё это, свадьба, всё, было всего лишь ловушкой. В этот самый момент Алоизий вторгается в Питорию. Вот почему уехал принц Цзян.
Сир Роуленд покачал головой:
– Чему я удивляюсь?
– К счастью, принц Цзян не пострадал и прямо сейчас едет на север, чтобы отразить вторжение, – произнёс Эмброуз, – множество лордов всё ещё живы, и если нам повезет, король тоже выживет.
– А если нет… – сир Роуленд посмотрел на Кэтрин, – вы окажетесь в большой опасности, ваше высочество.
– Я уже в опасности. Я приехала сюда с Борисом, – произнесла Кэтрин, – её голос звучал тихо и яростно, – я привела его и пятьдесят других убийц в королевский дворец. Если король умрёт, в этом обвинят меня. Люди подумают, что я сыграла свою роль в покушении. Я завоевала сердца многих, но потеряю всю поддержку ещё быстрее, чем обрела, если начнётся война с моим отцом. Мы должны отправиться к Цзяну. Мы будем в безопасности только рядом с ним.
– Вы имеете в виду бегство? – Эмброуз выглядел озабоченным. – Но так вы будете выглядеть виноватой.
– Что бы я ни делала, я буду выглядеть виноватой. Сейчас я должна быть рядом с Цзяном.
– Он уже на полпути в Россарб. Это длинный и трудный путь.
– Я достаточно неплохо сижу в седле. Ты это знаешь.
– А Ваши служанки? Они тоже не будут тут в безопасности.
Кэтрин кивнула.
– Мы все поедем.
Марш
Северное плато, Питория
Холивелл был в дурном настроении и всё увеличивал темп. За последние несколько дней они прошли совсем немного, поскольку им пришлось пересекать большую территорию, покрытую ледяными скалами и усеянную впадинами. Одни трещины были такими маленькими, что через них можно было переступить, а вот другие были такими крупными, что им не оставалось ничего иного, кроме как идти в обход или возвращаться назад до тех пор, пока не находился подходящий путь. Ветер был колючим и холодным. К счастью, теперь они находились под прикрытием чахлых деревьев, но они провели на плато уже пять дней. Еда подходила к концу, а холод был беспощаден.
– Смотри! – Марш показал на большое упавшее слева от них дерево. Оно было мёртвым и прогнившим, вокруг были разбросаны сломанные ветки. Большая часть древесины была сухой и идеально годилась для костра. – Здесь много дров, – сказал он Холивеллу, – мы можем нагрузить пони.
Холивелл, который вёл на поводу пони, даже не обернулся, лишь пробормотал что-то Эдиону.
Эдион заколебался, но затем подбежал к Маршу.
– Что он сказал? – спросил молодой абаск.
– Что-то насчёт того, что звук здесь разносится далеко, и, если ты не перестанешь орать, он использует тебя для гарпунной практики.
Марш не кричал так уж громко, но в неподвижном воздухе звук, похоже, действительно разносился далеко.
– И, мне кажется, он хочет, чтобы я поработал пони, – улыбнулся Эдион.
– Он имел в виду, что мы будем держаться вместе и вместе соберём древесину, – Марш воткнул копьё в снег. – Если вы сложите мне в руки большие ветви, ваше высочество, а затем понесёте гарпуны, у нас будет достаточно дров на сегодня.
Хотя если бы Холивелл тоже остановился, им бы хватило дров на две ночи.
Эдион нагрузил Марша дровами по самый подбородок и спросил:
– Ещё?
– Да. Благодарю вас, ваше высочество.
– Я бы хотел, чтобы ты перестал меня так называть, Марш. Мы вместе путешествуем, вместе скрываемся от закона, – Эдион подобрал пару веток и взял гарпуны. – И вместе собираем дрова.
Марш криво улыбнулся.
– Но я – слуга, а вы – сын принца.
– Едва ли я похож на принца, – вздохнул Эдион, – что, по-твоему, подумает обо мне отец?
– Вы – его сын. Я уверен, что он разглядит ваши достоинства. – Марш подумал, что это, скорее всего, было правдой. Хотя Эдион и казался наивным, он также был умён, обаятелен и терпелив. Маршу приходилось прислуживать куда более отвратительным джентльменам.
«В любом случае, – произнёс жёсткий голос в его голове, – он никогда не повстречает отца, так что, какая разница?»