– Я собираюсь проведать своих людей, – сообщила она Тане, которая улыбнулась впервые за всё утро.
Кэтрин постаралась как могла привести себя в порядок и велела Гератану, охранявшему вход в её покои, проводить её. Они спустились по узким, извилистым лестницам замка. Гератан открыл дверь, и Кэтрин уже собиралась выйти во двор, когда прямо в неё врезалась молодая девчонка.
Вскрикнув от удивления, Кэтрин завалилась назад, а девчонка, оттолкнувшись от неё, выскочила обратно за дверь. Гератан схватил девчонку, и она пнула его в промежность. Выругавшись, он бросил её на землю.
– Вы не пострадали, ваше высочество? – поинтересовалась Таня.
– Нет, я всего лишь удивлена.
Кэтрин подумала, что после нападения в королевских покоях её стало гораздо легче напугать, но это было нелепо. Кричать на публике – из-за какой-то девчонки. Едва ли подобающее поведение для принцессы. Она сделала глубокий вдох, разгладила платье и вышла во двор.
Девчонка лежала на брусчатке, по лбу струилась тонкая струйка крови. Она не могла быть старше двенадцати лет. Её длинные светлые волосы были сплетены в толстые дреды, спутанные словно птичье гнездо. Её кожа была цвета тёмного меда, а когда девушка открыла глаза, они оказались тёмно-синего цвета, напомнив Кэтрин о голубой шёлковой рубашке Цзяна. Эта девчонка отличалась ото всех, кого Кэтрин встречала ранее.
Стоило девчонке усесться, как рядом показался мужчина, потрясающий тяжёлой связкой ключей.
– Так, а ну ты, – обратился он к девчонке, – быстро возвращайся к другим заключённым.
Кэтрин огляделась по сторонам. На дальнем краю двора стояла группа женщин. Одна из них громко жаловалась на то, как ей хочется пить.
– Кто они? – поинтересовалась Кэтрин.
– Всякий преступный сброд, миледи, – ответил тюремщик, – мы переводим их в другие камеры, чтобы освободить место для бригантийских военнопленных.
– Не могли бы вы им хотя бы воды дать? – спросила Кэтрин, – они выглядят полумёртвыми.
Казалось, мозг тюремщика не в состоянии обработать её просьбу.
– Принцесса велит вам напоить узников водой, – пояснил Гератан, – а теперь иди, я пригляжу за этой.
Тюремщик фыркнул, но направился к колодцу. Кэтрин присела на корточки по соседству с девчонкой.
– Как тебя зовут?
Девчонка подняла на неё взгляд.
– Таш. А тебя?
– Я – Кэтрин.
– Ты иностранка?
– Я родилась в Бриганте, но теперь я питорианка и горжусь этим. А что насчёт тебя?
– Я родилась в Илласте. Наверное. Но я странствую всю мою жизнь. Ну, в последнее время не так много… поскольку я теперь узница.
– Могу ли я поинтересоваться, как ты стала узницей?
– А мне дадут воды? Или лишь засыпят вопросами?
– Я не сомневаюсь, что смогу раздобыть тебе воды.
– И чего-нибудь поесть?
Кэтрин улыбнулась. Самоуверенность девчонки понравилась ей.
– Да, думаю, что и это не составит труда. Гератан, пойди, найди этой юной леди какой-нибудь еды.
Таш встала и отряхнулась. Кэтрин и сама не была высокого роста, но эта девчонка была просто крошечной.
– Итак? – спросила принцесса. – Так почему ты в темнице?
– Я не сделала ничего плохого, – ответила Таш, – это всё недоразумение. Меня приняли за другую.
Один из солдат ударил её по затылку.
– Не лги Её Высочеству.
– Ударишь меня ещё раз, и я… – Таш оскалилась на солдата, а затем пнула его.
– Пожалуйста, давайте больше не будем никого бить, – попросила Кэтрин.
– Она – охотница на демонов, ваше высочество, – пояснил солдат, – и к тому же прирождённая лгунья.
– Охотница на демонов? В её-то возрасте?
Таш пожала плечами.
– Выходит, я ещё и прирождённая охотница на демонов.
Кэтрин не смогла удержаться от смеха. Она по-прежнему сомневалась в существовании демонов, но не сомневалась, что никогда ещё не встречала никого похожего на эту девчонку.
Солдат принёс еды, и Кэтрин усадила их за стол, стоящий на солнышке на краю двора. Пришёл и Эмброуз, и Кэтрин, сидящая напротив Таш, уплетающей сухие яблоки и сыр, почувствовала на себе взгляд рыцаря. Их взгляды на мгновение встретились, принцесса поняла, что краснеет, и поспешила отвернуться.
Таш покосилась на Кэтрин и поинтересовалась:
– Так кто ты, говоришь, такая?
– Я – Кэтрин. Принцесса Кэтрин, прежде Бригантская, но теперь Кэтрин Питорианская.
– Точно. Мне поклон отвесить, или что?
– Ну, по правде говоря, да. Но я разрешаю тебе не делать этого. Я сама не очень люблю кланяться.