– Однако же, тебе нужно бросить кости, – напомнила ему мадам Эрут.
Юноша встряхнул их в последний раз и бросил на пол.
Эдион ждал. Он прекрасно знал, что ему нельзя задавать вопросы, вообще как-либо перебивать гадалку. Всё же, после долгой паузы он перевёл взгляд с костей на мадам Эрут.
Глаза гадалки были закрыты, однако она ткнула в Эдиона пальцем.
– Ты неискренен. Однако кости правдивы. Они не лгут. Они не украдут.
Юноша стиснул челюсти. Если бы он хотел очередной лекции, он бы вполне мог остаться позавтракать с мамой.
Он взглянул на кости, умоляя их показать ему что-то совсем иное и полное надежды.
Мадам Эрут провела рукой над костями, произнесла:
– Поговорите со мной. Расскажите мне. Покажите мне.
Эдион обнаружил, что он и сам думает: «Расскажите мне. Покажите мне».
Мадам Эрут замерла и открыла глаза. Затем её крючковатый палец указал на одну из костей.
– У твоего будущего… у него много вариантов. Ты должен сделать выбор. И… – она хохотнула, – воровство – не всегда неправильный выбор. – Гадалка подняла взгляд на Эдиона. – Но ты должен оставаться искренним.
Эдион искренне закивал, уже чувствуя, что зря потратил деньги. Сегодняшний сеанс был ещё более неопределённым, чем обычно. И кто во всей стране может быть по-настоящему искренним?
– С новолунием в твоей жизни появится новый мужчина.
Эдион ждал этого. В его жизни всегда появлялись новые мужчины.
– Иностранец. Красавец.
Новые мужчины от мадам Эрут всегда были красавцами, пусть и не всегда иностранцами, но вряд ли это можно было назвать драматическим откровением.
Мадам Эрут вернулась к костям, склонилась над ними так низко, словно хотела обнюхать. Закрыла глаза, продолжила водить головой над костями, один круг, второй… затем она села прямо и вздрогнула.
– Я ничего подобного прежде не видела. Ты точно убил птицу сам, а не нашёл её дохлой где-нибудь?
– Я убил курицу. И приготовил кости.
– Не врёшь?
– Я никогда вам не лгу.
Мадам Эрут нахмурилась, но снова склонилась над костями.
После долгой паузы она подняла взгляд на Эдиона и произнесла:
– Появился новый источник влияния на тебя. Его я прежде не чувствовала.
– Хорошего влияния? – не удержался от вопроса юноша.
– Его присутствие меняет всё.
Каким-то образом Эдион предугадал её следующие слова.
– Твой отец.
Мадам Эрут всегда говорила Эдиону, что может почувствовать присутствие только его матери, она никогда не могла почувствовать его отца.
– Присутствие моего отца? А он… Мы встретимся?
Мадам Эрут промолчала.
– Так что… его влияние? Он хочет помочь мне? С университетом?
– Не будет никакого университета.
– А что тогда?
Мадам Эрут отвернулась от него и снова провела руками над костями. На её морщинистом лице мелькнула гримаса чего-то, похожего на страх.
– Иностранцу больно. Я не могу разглядеть, выживет он или умрёт. – Гадалка встретилась с Эдионом взглядом, нахмурившись так, словно это его вина. – Ты можешь ему помочь. Но будь осторожнее: он тоже лжёт. – Она указала на грудную кость. – Это перепутье. Здесь расходятся пути твоего будущего. Здесь ты должен будешь выбрать путь. Есть путешествие, сложный путь к далёким землям и богатствам, а есть дорога… – и тут она показала на треснувшую бедренную кость, – к… боли, страданиям и смерти.
– Моей смерти? – не мог не спросить Эдион.
Гадалка покачала головой.
– Теперь я вижу смерть везде вокруг тебя.
Марш
Дорнан, Питория
Лорд Риган поехал на северо-восток в сторону Дорнана, придерживаясь главной дороги и останавливаясь в придорожных корчмах. Марш и Холивелл следовали за ним, попросту расспрашивая об иностранном лорде. А если кто-нибудь задавался вопросом, зачем они его ищут, у Холивелла был наготове простой ответ: