– Твой сапог.
Лицо охотника дёрнулось.
– Я искала другой сапог, но не смогла найти.
– К чёрту мои сапоги, где бутылка?
Грэвелл хлопнул рукой по столу, тарелка и стейк подскочили в воздух.
– Что?
– Не прикидывайся дурочкой.
– Но… ты хочешь сказать… бутылка с дымом?
– Не кричи об этом всему миру! А ты что думаешь, я имел в виду, бутылку пруки?
– Она пропала?
Грэвелл покачал головой.
– Я доверял тебе. Правда, доверял. Считал, что мы партнёры. Не думал, что ты меня обворуешь.
– Но я не воровала. Я бы не стала у тебя красть.
– Я и не знал, что ты лгунья или воровка.
– Я не лгунья и не воровка! У меня нет твоей… бутылки… нашей бутылки. Я забрала твои сапоги.
– Похоже, ты всё-таки воровка.
– Ну… это не то, что… Слушай, я забрала сапоги, потому что ты был несправедлив со мной, но я бы никогда не взяла дым, в смысле, бутылку. Ты же знаешь меня, Грэвелл. Я бы так не поступила.
– Я думал, что знаю тебя.
Таш придвинулась ближе к Грэвеллу.
– Бутылка пропала, пока ты гонялся за мной по бане?
Грэвелл не ответил ни «да», ни «нет», он просто злобно таращился на неё. Таш продолжила:
– Пожалуй, я знаю, что случилось. Пока ты гонялся за мной, кто-то пробрался в твои покои и украл дым.
– Или же ты забрала бутылку и теперь слишком напугана, чтобы признаться.
– Честно, Грэвелл, я её не брала.
– Кажется, честность не относится к числу твоих достоинств, милочка.
– Слушай, жди здесь, я схожу в баню и спрошу, не видели ли они кого-нибудь подозрительного.
Грэвелл фыркнул:
– Почему бы тебе не обратиться за помощью к шерифу, пока ты расследуешь исчезновение дыма?
– Ну, если кто-нибудь попробует продать дым, все будут знать, что мы единственные охотники на демонов здесь, так что…
– Так что все покупатели дыма такие честные, законопослушные граждане, что они в ту же секунду придут и расскажут мне об этом, – Грэвелл уставился на неё.
– Ну, они знают, что тебе лучше не переходить дорогу.
– Кто-то меня обокрал! Кто-то перешёл мне дорогу! Не знаю, кто, но когда я доберусь до него… или до неё… я, – и он снова впился ножом в стейк.
– Слушай, я поспрашиваю в округе. Кто-то должен что-то знать. Но ты же веришь, что я не брала дым, правда?
– Да, я тебе верю, – прорычал Грэвелл, – но эта бутылка пропала из-за твоих выходок, милочка. Принести мне имя человека, который забрал её, и я подумаю о том, чтобы простить тебя. – Грэвелл ткнул ножом в сторону девушки. – И лучше бы тебе выяснить это, иначе наше с тобой сотрудничество закончено.
Эдион
Дорнан, Питория
После того, как Грэвелл ушёл, Эдион расслабился и задремал в тёплой воде, которая никогда ещё не казалась такой чудесной. Он ощущал себя не просто чистым, но заново родившимся на свет. Зуб до сих пор побаливал и определённо шатался, но тело больше не саднило. Он бы ещё мог поверить в то, что виной всему горячая вода, но все ссадины и синяки пропали, и его кожа светилась и стала гладкой, словно кожа новорождённого младенца. «Одной горячей воде такое не под силу», – подумал он.
Эдион оделся в чистую, сухую одежду, укутал бутылку с дымом в свежее полотенце, а затем закрыл сверху своим кожаным камзолом. Засунув сверток под мышку и убедившись, что фиолетовое сияние не просачивается наружу, юноша вышел из бани. Если люди шерифа поймают его с демоническим дымом, его ждут серьёзные неприятности. Демонический дым был не просто жутко дорогим, но и незаконным, одно лишь обладание им сулило двадцать ударов кнутом и год каторжных работ.
Пока Эдион шёл, его беспокоил шатающийся зуб. Он обещал себе, что никогда больше не будет красть. Но для него воровство было не выбором, а… необходимостью. Необходимость взять бутылку, обладать ею поработила его так же легко и сильно, как и всегда. Он не смог бы объяснить это точно так же, как не мог объяснить необходимость украсть картинную раму или серебряный кораблик. И хотя его тело чувствовало себя хорошо, его разум следовал по тому же пути, что и всегда после кражи – по опасному пути.
Девчонка нравилась Эдиону, и он бы не хотел, чтобы её винили в его проступках. Юноша не стремился попасться людям шерифа и уж совершенно точно он не хотел попасться в лапы этого огромного бугая Грэвелла. Охотнику на демонов не потребуется много времени, чтобы разобраться – девчонка не брала дым. Соответственно, Грэвеллу не потребуется слишком много времени, чтобы сообразить, кто в ответе за пропажу бутылки.
Эдион знал, что от бутылки нужно избавляться. Он бы с радостью отдал её обратно девчонке. Если бы он увидел девчонку сейчас, он бы просто отдал ей дым, или уронил бутылку на землю, чтобы девчонка увидела её, проходя мимо… Но девчонки тут не было, и Эдион знал, что эта мысль была лишь глупой фантазией. Он быстро проиграл в уме другую глупую фантазию: идею продать дым, чтобы раздобыть деньги и откупиться от Стоуна. Дым должен был стоить пятидесяти кронеров. Но дым был незаконным товаром, и покупатели его будут из худшей категории людей, с которыми только можно иметь дело. Они, скорее всего, будут уже знать, что Эдион украл дым у гиганта Грэвелла. Они определенно сдадут его охотнику на демонов.