Эмброуз кивнул.
– А что насчёт тебя? Люди Нойеса заметят твоё отсутствие в замке Тарасент.
– Я выполняю свои обычные обязанности и объезжаю наши деревни, – пожал плечами Таркин, – я так и сделаю, только очень быстро, затем вернусь домой и предупрежу отца.
– У них будет описание человека, который украл приказы. Не думаю, что у них займёт много времени, чтобы понять, что это был я. Это приведёт их к тебе.
– Прекрати беспокоиться обо мне. Я смогу справиться с их вопросами. Но, Эмброуз, что бы ни случилось, даже если ты предупредишь принцессу, война неизбежна. Алоизий вторгнется в Питорию. Надеюсь, в конце ты сможешь вернуться домой, но пока что мы должны проститься. Боюсь, пройдёт ещё много времени, прежде чем мы увидимся снова. – Таркин обнял младшего брата. – Будь осторожен, братишка.
Расставание было таким внезапным. Даже если Эмброузу удастся предупредить Кэтрин, он бежал из родной страны как предатель. Вряд ли он когда-либо ещё увидит Таркина, и при этой мысли Эмброуз покрепче обнял его.
– Ты самый лучший брат. Самый лучший. Ты ещё будешь мной гордиться.
Эмброуз почувствовал, как Таркин поцеловал его в лоб, а затем разомкнул объятия со словами:
– Не забывай нас. Не забывай и Анну.
Эмброуз кивнул. Сил говорить не было.
Таркин запрыгнул в седло.
– Я буду скучать по тебе больше, чем ты можешь представить. Я знаю, что ты будешь действовать согласно чести.
И с этими словами он развернул лошадь и ускакал прочь.
Эмброуз свернул на восток, к побережью, и скоро перед ним раскинулась Россарбская бухта, а за ней и Питория. Узкая дорога огибала побережье, направляясь к бригантийскому замку Норт, уродливому каменному квадрату, торчащему между узкой полоской пляжа и крутыми склонами горы. За замком располагался перекинутый через речку небольшой мостик, знаменовавший действующую границу между странами. На другом берегу стоял небольшой питорианский форт. В отдалении располагался город Россарб, а за ним вздымались к небу странные плоские вершины Северного плато. Это было пустынное место, тихое и безмолвное. Лишь местами землю усеивали клочковатые кустарники и чахлые деревца. Эмброуз не мог себе и представить, как всего через несколько дней тысячи человек промашрируют по этой пустоши в направлении Питории.
Лежащие на поводьях руки сжались в кулаки. Вторжение без королевского предупреждения лишено чести. Человек, который ради достижения военного преимущества не погнушался пожертвовать своей единственной дочерью, женщиной, обладавшей куда более ценными для короля качествами – умом, состраданием, справедливостью – в количествах куда больших, чем обладает её отец. Она находилась на чужбине одна, даже не подозревая о надвигающейся на неё опасности.
Несмотря на то, что Эмброузу не терпелось продолжить путь, рыцарь дождался темноты, прежде чем двинуться к границе. Замок Норт возвышался над дорогой. Крутой, голый склон горы спускался к стенам замка со стороны материка, и верхом там было не проехать.
Оставалось побережье. С учётом наступившего отлива, обнажившаяся полоска песка предлагала единственный свободный путь к границе.
Сердце Эмброуза ушло в пятки. Он съехал с песчаных лугов на побережье. Из замка он был виден как на ладони. Ночь была темной, облака закрыли луну, но он всё равно чувствовал себя отчаянно беззащитным. Ну очевидно же, в замке все будут начеку из-за приближающегося вторжения. Каждый миг Эмброуз ожидал выкрика часового или стрелы, летящей в него из темноты.
Он был на расстоянии полёта стрелы от замка, когда его ворота начали открываться. Наружу выехал один всадник, следом ещё один и ещё. Наконец, целых четыре наездника устремились к нему. Их кони были свежими. Его – нет. Однако, пути назад уж точно не было.
Солдаты выстроились в линию. Эмброуз подъехал к ним, улыбнулся и дружелюбно прокричал:
– Добрый вечер, сиры!
Однако теперь он был достаточно близко, чтобы разглядеть на их туниках гербы Бориса и понять, что он не сможет выкрутиться из этой заварушки при помощи блефа. Ему оставалось только одно. Эмброуз пришпорил коня и поскакал прямо на четвёрку всадников. Солдаты приказывали ему остановиться, но Эмброуз вытащил меч, и его безумные взмахи заставили их расступиться. А затем он уже пронёсся мимо, тело устремлено вперёд, глаза смотрят на возвышающийся вдали питорианский форт. Разумом Эмброуз понимал, что у его коня не хватит сил скакать так далеко на такой скорости.
– Ну же, – понукал он лошадь, пока животное огибало замок и возвращалось обратно на дорогу позади него. Впереди маячили мост и граница, но скакун быстро уставал. Эмброуз оглянулся. Четвёрка солдат была близко, но не так близко, как он боялся. Снова пришпорив лошадь, Эмброуз выжал из неё последние запасы скорости, и вот уже копыта застучали по настилу моста. Впереди он заметил привлечённого суматохой всадника, движущегося к нему со стороны питорианского форта.