— Но это не коробка, правда?
Мора покачала головой. Она отступила внутрь, позволяя ему войти.
— Попить?
Серый Человек не сразу вошел.
— Это человек?
Она выдержала его взгляд.
— Попить? — повторила она.
Вздохнув, он последовал за ней. Она провела его по главному коридору в кухню, где (с грехом пополам) сделала ему напиток и затем повела его во двор. Кайла с Персефоной уже расположились в своих стульях, устроившись там, где заросшая лужайка уступала место свежим лужам и старым кирпичам. В тягучем золотом, полуденном солнечном свете, который появлялся обычно после бури, смотрелись они эфирными и довольными. Волосы Персефоны казались белым облаком. Кайла была в трех различных оттенках пурпурного.
— Мистер Грей, — сказала Кайла, напористо и язвительно. Она убила комара на лодыжке, а затем уставилась на бокал в руке Мойры. — Могу сказать, что этот напиток — отстой.
Мора грустно взглянула на свой бокал.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что ты его делала.
Поправляя венок на своей голове, Мора похлопала рукой по оставшемуся стулу и села на кирпичи рядом с ним. Серый Человек опустился в него.
— О Боже, — вздохнула Персефона, заметив бесхребетность Серого Человека. — Значит, вы все поняли, не так ли?
Вместо ответа, он залпом осушил бокал. Показания датчиков привели его к поляне с сотней белых Митсубиши Эволюшнс и двум пьяным парнями, предваряющим в жизнь свои сны. Он несколько часов наблюдал за ними. Каждую минуту, каждую невозможную грёзу, каждый подслушанный отрывок разговора чеканили правду.
— Что теперь? — поинтересовалась Мора.
Серый Человек ответил:
— Я наемник, а не похититель.
Мора нахмурилась.
— Но думаешь, что твой наниматель может быть таковым.
Серый Человек не знал наверняка, такой Гринмантл или нет. Он знал, что Гринмантл не любил проигрывать, и знал, что последние лет пять он был одержим Грейвореном. Также он понимал, что, возможно, сам забил до смерти последнего Грейворена монтировкой. Несмотря на то, что Серый Человек убил немало людей, он никогда не уничтожал артефакты, за которыми был отправлен.
Все это было куда сложнее, чем он представлял.
— Это определенно те два пацана, ведь так. — Однако это не было вопросом. Серый Человек попытался представить, как он доставляет Гринмантлу одного из них. Он не привык перевозить живых существ, каким бы ни было расстояние. Это показалось ему странно неприятным, отличие животного от прямого убийства.
— Два? — эхом отозвалась Кайла. Они с Персефоной переглянулись.
— Что ж, — сказала Персефона своим тоненьким голоском. Она использовала коктейльный зонтик, чтобы выудить комара из своего напитка. — В этом больше смысла.
— Это не предмет, — вмешалась Мора. — Вот, что важно. Это не больше предмет, чем… конъюнктивит.
Персефона, потирая глаз, пробормотала:
— Мора, это неприятная метафора.
— Ты ничего не сможешь забрать с собой, — уточнила она и многозначительно добавила: — И мы знаем, по крайней мере, одного парня. Мы очень разозлимся, если ты заберешь его. Я очень разозлюсь на тебя.
— Он не очень добрый человек, — сообщил Серый Человек. Прежде это не мешало их взаимоотношениям; доброта до сих пор была практически утрачена Серым Человеком.
— Итак, не могли бы Вы рассказать, кто эти милые ребятки? — спросила Персефона.
Кайла прорычала:
— Они не милые ребятки. Ну, по крайней мере, один из них.
Серый Человек ответил:
— Во всяком случае, не жду, что это будет иметь для него значение.
Глубоко вздохнув, он откинул голову назад и закрыл глаза, став беззащитным, каким никогда не был. Его лицо, шею и мускулистые плечи освещало полуденное солнце, а еще оно освещало Мору, которая глядела на него.
Они все выпили, кроме Серого Человека, который уже осушил бокал. Он не хотел красть парня, он не хотел злить Мору, он хотел… у него просто появилось желание. Цикады остервенело пели с деревьев. Это было такое невероятное лето.
Он хотел остаться.
— Так, — сказала Кайла, поглядев на часы и встав. — Не завидую я тебе. У меня бокс. Должна бежать. Спасибки-спасибки. Мора, не стань убитой.
Мора помахала складным ножиком.
Персефона, также поднимаясь, произнесла:
— На твоем месте я отдала бы это Блу. Пойду-ка я займусь кое-чем. Делами. Ну, знаете, своей докторской.
Серый Человек открыл глаза, и теперь Персефона стояла перед ним, обхватив руками пустой бокал. Она казалась очень маленькой и нежной и будто ненастоящей, в сравнении с его замысловатым присутствием. Она убрала руку от бокала, чтобы нежно погладить его по колену.