— Ой, да ладно, — прошептал Ронан. — Он не настолько умен.
Деклан выглядел потрясенным и ядовитым. Его всегда так волновала правда.
— Ты ему звонил? — спросил Ронан.
— Не отвечает. — Деклан сощурился, как будто эта неспособность поднять трубку телефона инфекцией передалась его самому младшему брату от Ронана.
— Ты видел его этим утром?
— Ага.
Ронан пожал плечами.
— Он не пропускает. — Ответным высказыванием подразумевалось: в отличие от тебя.
— Пока не пропускал.
— Это все твоя ошибка, — затихнув, сказал Деклан. Его глаза метнулись к пустому месту на скамье рядом с Ронаном, а затем к священнику. — Я говорил тебе держать рот на замке. Я говорил тебе держать голову опущенной. Почему на этот раз ты не можешь просто делать то, что тебе говорят?
Кто-то пнул спинку их скамьи. Это сподвигло Ронана на чрезвычайно некатолическое действие. Он обернулся через плечо, элегантно и опасно, и приподнял бровь, глядя на мужчину средних лет, сидящего позади него. Он ждал. Мужчина опустил глаза.
Деклан шлепнул его по руке.
— Ронан.
— Прекрати вести себя так, будто ты все знаешь.
— О, я знаю достаточно. Я точно знаю, что ты такое.
Были времена, когда это утверждение просочилось бы в Ронана, как яд. Сейчас на это не было времени. В относительном порядке вещей мнение его старшего брата котировалось очень низко. Фактически, Ронан был здесь только из-за Мэттью, и без Мэттью у него не было причин оставаться. Он поднялся со скамьи.
— Ронан, — свирепо прошептал Деклан. — Куда ты собрался?
Ронан приложил палец к губам. Улыбка расползлась по обе стороны от пальца.
Деклан только покачал головой, подняв руку, как будто он закончил с Ронаном. И это, естественно, была еще одна ложь, потому что он никогда не закончит с Ронаном. Но в данный момент восемнадцатилетие и свобода казались намного ближе, чем раньше, и ложь не имела значение.
Как только Ронан толкнул большие, тяжелые церковные двери — те же самые двери, в которые он заходил с недавно нагреженной Чейнсо — он достал телефон и набрал номер Мэттью.
Сработала голосовая почта.
Ронан не поверил. Он сел в БМВ, чтобы возвратиться в Монмаут, и позвонил опять.
Голосовая почта.
Он не мог это так оставить. Он не знал почему. Не то чтобы Мэттью никогда не игнорировал свой телефон. И не совсем то чтобы Мэттью никогда не игнорировал церковь, особенно дополнительную праздничную мессу.
Это было лицо Серого Человека, избитый священник и мир, включивший свое ухо.
Он завел автомобиль и отправился в тлеющий центр города. Удерживая руль коленом, позвонил опять. Голосовая почта.
Это ощущалось неправильным.
Когда он въехал на парковку снаружи Монмаута, сообщение пришло с номера Мэттью.
Наконец-то.
Ронан установил ручник, заглушил машину и посмотрел на экран.
«Что такое, ублюдок?»
Такого он вообще не ожидал от младшего брата. До того, как он успел придумать ответ, сообщение также пришло и с номера Кавински.
«Что такое, ублюдок?»
Что-то плохое перевернулось внутри Ронана.
Спустя мгновение Кавински прислал сообщение снова.
«Принеси что-нибудь веселое на вечеринку, или мы посмотрим, какая из таблеток работает лучше всего на твоем брате».
Без паузы Ронан раскрыл телефон и позвонил Кавински.
Кавински ответил сразу.
— Линч, я предполагал, что услышу тебя.
Ронан потребовал:
— Где он?
— Знаешь, я же спрашивал первые несколько раз мило. Ты придешь на День Независимости? Ты придешь? Ты собираешься? На, возьми этот ублюдочный автомобиль. Ты придешь? Ты поступил некрасиво. Принеси что-нибудь впечатляющее сегодня вечером.
— Не собираюсь, — сказал Ронан.
Тысяча ночных кошмаров о смерти Мэттью. Кровь в его кудрях, кровь на его зубах, мухи в его глазах, мухи в его животе.
— Ох, — произнес Кавински с таким неторопливым гадким смехом в голосе. — Я думаю, собираешься. Или я продолжу испытывать разные штуки на нем. Он может быть моим финалом сегодня ночью. Бум! Хочешь увидеть, как что-нибудь ворвется…
Ронан повернул ключ и опустил ручник. Дверь в Монмаут открылась, и там стоял Гэнси, подняв одну руку, задавая вопрос.