— Вижу, — наконец, сказала она. — Какого рода совет тебе нужен, змея?
— Мои сны, — ответил Ронан.
Теперь пренебрежительность бровей Кайлы соответствовала и её губам. Она позволила себе снова откружиться подальше от них.
— Для интерпретации снов вам нужна Персефона. Всего хорошего.
— Они тебя заинтересуют, — сказал Ронан.
Кайла хихикнула и вытянула ногу.
Блу издала звук раздражения. Сделав два больших шага через всю комнату, она прижала коробку-паззл к голой щеке Кайлы.
Кайла перестала вращаться.
Она медленно перевернула себя. Это телодвижение было таким же элегантным, как балетное па, неисполненный танец лебедя. Она произнесла:
— Почему ты не сказал?
Ронан ответил:
— Сказал.
Она сморщила сливовые губы.
— Кое-что ты должен обо мне знать, змея. Я никому не верю.
Чейнсо зашипела. Ронан сказал:
— Кое-что ты должна знать обо мне. Я никогда не лгу.
В течение всей беседы, Кайла продолжала заниматься воздушной йогой. Порой она находилась головой вверх, изогнув под собою ноги.
— Все эти вещи по-прежнему являются частью тебя. На мой взгляд, они ощущают себя так же, как ты ощущаешь себя. Ну, в основном. Они как обрезки твоих ногтей. Таким образом, они делят с тобой одну и ту же жизнь. Одну и ту же душу. Ты — та же самая данность.
Ронан хотел возразить этому — если Чейнсо свалится со стола, то он не почувствует её боли — но он также не почувствует боли ни одного из обрезков от своих ногтей.
— Поэтому, когда ты умрешь, они замрут.
— Замрут? Не умрут сами по себе? — спросил Гэнси.
Кайла перевернулась вниз головой, её колени и ступни были прижаты друг к другу. В этой позе она казалась коварным пауком.
— Когда ты умираешь, твой компьютер не умирает вместе с тобой. Они на самом деле не жили в том смысле, в котором ты воспринимаешь жизнь. Нет души, которая бы их оживила. Отними грезившего и… они, как компьютер, ждущий, когда нажмется «ввод».
Ронан подумал о тех словах, которые произнес Деклан несколько месяцев назад: «Мама без отца — ничто». Он был прав. Значит, мама никогда не проснется.
Кайла медленно перетекла в вертикальное положение, высвобождая руки.
— Змея, дай мне эту птицу.
— Сильно не сжимай, — предупредил Ронан, складывая и прижимая крылья ворона к её телу, отдавая её.
Чейнсо немедленно клюнула палец Кайлы. В ответ невпечатленная Кайла клацнула зубами.
— Поосторожнее, птичка-синичка, — сказала она Чейнсо с убийственной улыбкой. — Я тоже умею кусаться. Блу?
Это означало, что она хотела воспользоваться неочевидной способностью Блу, чтобы довести до совершенства свое видение. Блу положила одну руку Кайле на колено, а другой удерживала ее от вращения. Кайла так и зависла на долгое время, закрыв глаза. Чейнсо в её руках была неподвижна, распушив перья из-за испытанного от всего этого унижения. А потом Кайла устремила свой взгляд на Ронана, и её накрашенные сливовым губы растянулись в резко очерченную улыбку.
— Что ты натворил, Змея?
Ронан не ответил. Молчание никогда не принималось за неправильный ответ.
Кайла вложила птицу в руки Блу, которая, прежде чем вернуть её Ронану, попыталась её успокоить.
Кайла продолжила:
— Вот в чем дело. Твоя мать была сном. Твой дуралей-отец вынул её из него — что, разве недостаточно в мире женщин, обязательно делать еще одну? — и вот, у неё не стало сновидца. Ты хочешь её вернуть, она должна вернуться обратно в сон.
Она сотворила несколько положений, все элегантные и легкие на первый взгляд. Они чуть-чуть напомнили Ронану движение коробки-паззл тем, что казались немного нелогичными, немного невозможными. Было сложно понять, как она извлекала руку из шелка, не запутывая талию. Трудно видеть, как она крутила ногой, не падая на пол.
Ронан прервал молчание.
— Энергетический пузырь. Энергетический пузырь — сон?
Кайла перестала вращаться.
— Тебе не надо говорить, что я прав, — сказал Ронан. Он думал обо всех тех случаях, когда ему снились старые деревья Энергетического пузыря, какими знакомыми они казались, когда он гулял среди них, о том, что деревья знали его имя. Каким-то образом он был переплетен с их корнями, а они — с его венами. — Если мама окажется в Энергетическом пузыре, то она оживет.
Кайла уставилась на него. Молчание никогда не принималось за неправильный ответ.
Вмешался Гэнси:
— Значит, полагаю, мы должны вернуть Энергетический пузырь.