— Фильм? — спросил Киль.
— Согласен, — сказал продавец. — Зачем портить совершенно отличную книгу, превращая её в фильм, который просто не может быть таким же хорошим.
— Это правда, — сказала Бетани, оттаскивая Киля прочь. Затем она прошептала ему. — Не мог бы ты, пожалуйста, сосредоточиться? Возможно, у них всё ещё есть шестая книга. Это единственное, что меня сейчас волнует.
— Мы не можем сердиться на моих поклонников за их интерес к историям, — сказал ей Киль. — Я чувствовал бы себя ужасно, лишив хотя бы одного читателя возможности услышать о моих приключениях.
Девочка из последних сил сдерживалась, чтобы не забросить его в ближайшую кулинарную книгу.
Детская секция занимала всю стену в одном углу магазина, и Бетани быстро осмотрела полки в поисках Портерхауса. «Киль Гноменфут: Волшебник — вор» была там, как и «Киль Гноменфут и Напряжённое будущее», и «Киль Гноменфут и Бесконечная реальность».
Но это было всё.
— НЕЕЕЕЕТ, — простонала Бетани, обыскивая полки на случай, если какая-нибудь книга затерялась. Нет шестой книги? Может быть, она могла бы просто перенести Киля в одну из имеющихся книг, и позволить ему самому найти путь обратно в своё настоящее? Он мог бы просто спрятаться на три-четыре книги, не так ли? Девочка глубоко вздохнула.
Киль осторожно снял с полки первую книгу и открыл её.
— «Война привела к нехватке продовольствия на Магистерии, особенно для сирот, живущих на улицах», — прочитал он, затем показал Бетани страницу. — Я жил на улице, и еды было мало! Это так точно. Это просто как быть там.
Бетани захлопнула книгу у него перед носом, затем отобрала её и сунула обратно на полку.
— Что нам теперь делать? — прошипела она.
— Для начала, не закрывай больше никаких книг у меня в руках, — возмущённо сказал Киль, складывая руки в защитном жесте.
Бетани прислонилась спиной к ближайшей колонне и сползла на пол.
— Я… я просто не знаю, как это исправить. Я даже тебя не могу вернуть обратно, не говоря уже о твоём учителе.
— Магистре.
Девочка свирепо посмотрела на Киля.
— В самом деле? Может быть, ты мог бы помочь вместо того, чтобы быть… самим собой?
Киль сполз по колонне рядом с ней и похлопал её по ноге.
— Ты принимаешь всё это слишком близко к сердцу. Судя по тому, что ты рассказываешь, мы можем вернуться в книгу в любой момент, верно? И, в зависимости от страницы, с тех пор, как я ушёл, не пройдёт и минуты. Так к чему такая спешка? Что такого страшного, если я задержусь здесь ненадолго? Почему тебя это так волнует?
Бетани вздохнула, откинула голову назад и закрыла глаза.
— Потому что ничего из этого не должно было случиться! Я просто так устала совершать ошибки. Кажется, это всё, что я делаю. Мне не следовало доверять Оуэну. Я не должна была брать его в книгу. И мне определённо не следовало возвращаться к нему домой, — она потёрла глаза. — А моя мама? Она не заметит моего отсутствия до вечера, так как уходит на работу до того, как я встаю. Но когда я не вернусь домой? Она сойдёт с ума. Она позвонит в полицию, приедет ФБР, меня покажут в новостях. И если я всё-таки вернусь домой? То никогда больше не увижу солнца. Лучше умереть, — Бетани громко зарычала и снова ударилась головой о колонну. — А всё эта дурацкая книжка про Вилли Вонку! ЗА ЧТО?
Киль кивнул, его лицо излучало глубокую мудрость.
— Я понятия не имею, что всё это значит, — сказал он. — Но если этот Вилли действительно стал причиной всего этого, то я рад, что он это сделал. Ты хоть представляешь, как много ты показала мне за то короткое время, что я тебя знаю? Я здесь практически бог!
— Нет, — рассеянно ответила Бетани. — Ни капельки. Ты просто вымышленный персонаж.
— Которого все любят! И, пожалуйста, не называй меня так, — мальчик ухмыльнулся. — Кроме того, что плохого в том, чтобы наслаждаться жизнью? Я видел выражение твоего лица, когда ты схватила Портерхауса и прыгнула на тот лист бумаги. Тебе было весело.
Девочка посмотрела на него широко раскрытыми глазами.
— Ты в своём уме?
Киль покачал головой.
— Я знаю, что видел. Безумный взгляд твоих глаз, улыбка на лице. Признайся, ты испытывала острые ощущения.
— Ты что, не понимаешь, что здесь творится?
— Эх, — произнёс мальчик, перебрасывая маленький огненный шарик из руки в руку, — это ерунда. Я всю свою жизнь прожил в зоне боевых действий. Я видел по-настоящему ужасные вещи, ещё до того, как доктор Верити начал свой крестовый поход против Магистерии. Но знаешь что? Я всё ещё улыбаюсь. Я всё ещё смеюсь. Я до сих пор иногда даже развлекаюсь, — он на секунду задумался. — Ну, честно говоря, большую часть времени. Если ты не получаешь удовольствия, то какой в этом смысл?