– Мы все знаем, какие семьи в этом списке – какие долги Художники Костей до сих пор не взыскали. Аш – одна из таких семей. Мне очень жаль, но ты сказал, что Мика умер, и ты ничем не мог мне помочь. Но как только до меня дошло, что ты сын Эвелин Аш, вещи которой хранились на складе моего отца, я понял, что ты моя последняя надежда вырваться из их когтей. И теперь эта надежда умерла.
Дэн хотел вскочить. Ударить его. Убить его. Он не мог даже шелохнуться – его буквально парализовало осознание того, что все это – смерть Мэйзи Мур, нападение на Стива, его собственный отрезанный палец – произошло потому, что Оливер его сдал.
– Ты отдаешь себе отчет в том, насколько ты эгоистичен и жесток?
Оливер смотрел на него широко раскрытыми глазами, в которых светилось отчаяние. Он перевел взгляд на пол, а затем на перебинтованную руку Дэна.
– Теперь я это понимаю. Я думал, что какой-то незнакомец – справедливая цена за возможность вернуться к нормальной жизни. Но ты больше не незнакомец. – На глаза Оливера навернулись слезы. Затем он их сглотнул, а когда снова посмотрел на Дэна, его лицо было лишено всякого выражения. – Как бы то ни было, даже после тебя Финноуэй не простил мне долг. Теперь ясно, что он никогда этого не сделает. Дэн, мне так жаль. Я предал Мику, я предал доверие отца, и я предал тебя. Мне не остается ничего, кроме как пообещать, что я все исправлю, и исполнить свое обещание.
– Исправишь? – задохнулся Дэн.
Оливер собирался использовать его, как… как предмет торга! И теперь он просто собирался извиниться?
Дэн перекатился на спину, отсутствующим взглядом уставившись в потолок. Возможно, прошлым летом ты тоже был способен на такой поступок, если бы это означало возможность избавиться от зловещей тени главврача, разве нет? Даже сейчас – готов ли ты пожертвовать одним человеком ради того, чтобы эти кошмары – Бруклин, Алые и вот теперь Художники Костей – прекратились?
Дэн знал, что способен и что готов. По крайней мере, выбор Оливера, хотя Дэн ни за что бы с этим не согласился, начал обретать ужасающий смысл. Это было несправедливо и неправильно. Но если на одной чаше весов жизнь постороннего человека, а на другой – твоей семьи? Совершенно дикая ситуация.
– Забавно. Финноуэй тоже меня о тебе предупреждал.
Голос Дэна срывался, но он должен был это сказать.
– Скорее всего, он сделал это совершенно искренне. Этот человек – чудовище, но чудовище со своим кодексом чести. – Голос Оливера звучал хрипло и слабо. – Он понятия не имел, кто ты такой, пока я ему не сказал. А потом, сегодня утром, когда ты прислал сообщение, что идешь в похоронное бюро, я сообщил ему, где ты находишься.
– Что ж, мне повезло уцелеть. Это уже кое-что. С этого и начнем.
– Это еще не все.
Дэн вспомнил пророческие слова Джордана. Всегда есть что-то еще.
– Осмелюсь спросить, что еще.
Дэн услышал столько, что уже не понимал, на сколько еще его хватит.
– Твой палец необходимо вернуть.
Темная тень скользнула по лицу Оливера. Его мальчишеские черты заострились и стали жесткими. Стиснув зубы, он играл желваками.
– Если Финноуэй не сделает из него талисман, то использует в других целях. Он слишком умен. Он ничего не делает просто так. И на то, чтобы отнять у тебя палец, тоже есть причина.
– Вернуть палец? – взревел, не сдержав возмущения, Дэн. – Как ты себе это представляешь? В любом случае, худшее уже произошло. Пришить его обратно все равно не удастся.
– Подумай, Дэн. Подумай о Мике.
– Ты думаешь, что они используют скелет Мики, чтобы посылать нам сообщения? А теперь они будут использовать еще и кости моего пальца? Для чего? Все эти талисманы – просто сказки. Страшные истории для детей. Даже Финноуэй так говорит.
– Финноуэй тебе солгал, так же как и я. По нашему обыкновению.
Оливер горько усмехнулся и отпил из бутылки.
– Эти люди пойдут на все, чтобы до тебя добраться. У них не только твои кости. У них теперь есть твой отпечаток пальца, кровь, ДНК… Даже если все остальное – пустые россказни, то твои плоть и кровь вполне материальны. Я никогда не видел, как изготавливают талисман – я слишком мелкая фигура, – но их делают, и они работают. Это я знаю точно.
Дэн вздохнул, вспоминая профессора Рейес и ее одержимость хрустальными бусами Модира. Случаются и более странные вещи, размышлял он.
– Полагаю, я вынужден тебе верить, даже если мне очень и очень этого не хочется. – Он опустил голову на левую ладонь. – Так как же мне его вернуть?
– Если честно, то я не знаю, – пробормотал, отворачиваясь, Оливер. – Но надо это сделать, и поскорее.