Леон, как мог, оттягивал выход. Поезд призывно гудел, намекая на скорое отправление, но он продолжал мешкать. Спящая, совершенно беспомощная, она будила в нем что-то необузданное. Сладостное чувство для него, но так опасное для неё. Сердце сжалось на секунду. Никуда она не денется, теперь она его собственность. Эта мысль отрезвила, и он наконец опустил её на сидение.
Один, не в меру любопытный, самый младший и чумазый мальчонка даже подошел поближе. Неожиданно дверца распахнулась, наружу ступила нога в лакированном ботинке, а затем и джентльмен. Высокий мощный блондин в черном костюме. Для лета он был слишком тепло одет, но приличия диктовали моду для избранных, невзирая на время года. Леон увидел любопытного мальчонку, крутящегося возле кареты, и хитро ему улыбнулся.
- Держи, - кинул серебряную монетку и подмигнул. Тот поймал драгоценность на лету и моментально скрылся из виду, не забыв глубоко поклонится. А он, меж тем, отодвинул темную портьеру и снова просунулся в карету, оттуда уже вышел не один, а с девицей. Безмятежная и спокойная она быстро оказалась у него на руках. Их ждали. Толпой встречали у паровоза: строгие гражданские в темных костюмах, никак совет в полном составе, красномундирные стражники и простые зеваки стояли возле платформы, приводя жизнь вокзала в настоящий сумбур.
- Капитан! – вытянулись подчиненные по стойке и приветственно заулыбались. Начальник не стал никому доверять свою ношу и сам отнес её в купе.
Проблем с документами не возникло. Лицо главы КБ знала каждая собака, а жене документы были не нужны, достаточно было показать свидетельство о браке. Ни одного удивленного или недовольного лица, в Каде не принято было спрашивать что-то у капитана Де Браоза. Капитаном его звали все подчиненные, бывшие с ним сослуживцами, а остальные подцепили звание и за глаза то звали его капитаном, то капитаном-монстром. Среди членов совета и простых горожан он имел дурную славу человека, слишком хорошо исполнявшего свою работу. Магов, вышедших из застенок службы, никогда не видели, даже если такие и были, о них больше ничего не слышали.
К удивлению Леона, «сам» градоначальник Кавельш появился на перроне, чтобы проводить, как он сам выражался «такого человека», имея в мыслях при этом: «такую занозу в заднице».
- Глава, доброго пути, поздравляю с назначением, - утирал пот со лба, градоначальник. Одутловатый и низкорослый в дворянской одежде глава Када был похож на дирижабль, туго перетянутый канатами. Он никогда не вызывал у Леона теплых чувств, только презрение. Но, по долгу службы держать пузана приходилось близко, на коротком поводке. Все члены совета, безмолвно провожавшие Леона, выглядели недовольными. Но они быстро утешатся и подомнут его замену. Леона они больше не интересовали.
- Прощайте, Кавельш, - улыбнулся самой широкой улыбкой Леон, было видно, что он доволен. Он не любил слезливых прощаний, поэтому уже заскочил одной ногой на подножку паровоза.
– Я буду скучать! – почти искренне крикнул блондин, но ответа не услышал, грянул громкий гул и, паровоз заволокло молоком тумана. Блондин скрылся в черном проеме железной махины.
- Чтобы его, бездна темная пожрала, – сплюнул на булыжники под ногами запыхавшийся градоначальник. По случаю такого счастливого дня можно и напиться. Наконец-то город вздохнет спокойно, пусть столица с ним разбирается, чертов Де Браоз. Совет и Кавельш со свитой свернулись в считанные мгновения, и заторопились в разные стороны, читай праздновать.
Хоть слов градоначальника молодой дворянин не услышал, но мысли его были поразительно схожи с ними. Красный бархат тяжелой гардины и красное сукно сидений раздражали воображение. На коленях лежала голова его молодой жены, чья грудь медленно и соблазнительно вздымалась.
- Темная бездна тебя поцелует, - передразнил, обнажая белоснежные зубы мужчина. – Как ты права Юна, - нежно погладил девицу по голове.
- Сколько лет он уже в этой бездне? Пять, - напомнило устало прошлое, а вкус этих поцелуев он знал наизусть, - вкус боли, потери и поражения.
- Зачем ты влезла во всё это? Почему не остановилась? – вопросы потонули в слаженном маршировании железных колес. Дважды он усыпил её за прошедшие сутки, больше такой номер не пройдет, может плохо сказаться на здоровье. Он переложил жену на другое сидение и развязал веревку. За последнюю неделю он страшно устал. Каждый день проходили тайные казни и пытки, накрыли всех бунтовщиков. Казна города увеличилась втрое, а из магических накопителей, наполненных под завязку, можно было построить бомбу, способную разнести и город целиком. Долгожданное повышение и перевод в столицу – то, о чем он страстно мечтал последние пять лет.