- Мы приехали, дорогая, - просиял улыбкой он, а я нахмурилась. Обнаружить себя сладко спящей у него на плече было неожиданно. Но вот неожиданно-приятно или неожиданно-страшно, с этим мне еще предстояло разобраться. Возьми себя в руки, просто случайность, просто скатилась ему на плечо, подумаешь - скандировала я.
***
Настроение у этой девицы менялось молниеносно. Не зря же молния, - царапнула забавная мысль. От воодушевленной, старающейся примириться с обстоятельствами, до полного уныния, она стала похожа на приведение.
Их уже ожидала карета. Его порядком удивило, что платформа не кишит газетчиками или скорее вызывало досаду, он надеялся на более теплый прием.
Безрадостный променад чуть замедлился, Леона прорезало другого рода беспокойство. Он заметил своего старого визави Ла Манже. Пронырливый щеголь стоял у одного из кебов и наблюдал прибытие Де Браоза. Леон постарался сделать вид, будто не заметил его, но Ла Манже был крайне глазаст. Он приспустил цилиндр и подсунул трость под мышку. Весь его вид кричал о собственном достоинстве, а глаза то и дело проходились по новоиспеченной Леди Де Браоз. Когда улыбка пройдохи стала совсем уж неприличной, Леон ускорился и поспешил посадить жену в карету. Как хотелось зарядить его же тростью ему промеж глаз, знают только Слепые Боги.
Всю дорогу до дома он был взвинчен и недоволен, пока в какой-то момент темная голова не упала на его плечо. В первую секунду Леон растерялся, но вот уже приобнял её и придержал, чтобы не упала. Его окутал цветочно-соленый запах, сам того не подозревая он расслабился и просто получал удовольствие от женского тепла и близости.
Карета уже стояла у дома, но он приказал оставить их и отнести багаж, она продолжала доверчиво жаться и даже попыталась оттолкнуть, когда он невесомо огладил её смуглое лицо.
- Что же ты делаешь, девчонка? – тихо протянул он, пока она ещё спала. Но вот момент упущен и она уже жмется не к нему, а наоборот, подальше. А чего ты хотел? – вспомнилось, как еще прошлой ночью он шантажировал её жизнью Яна и делал больно.
Неприятная мысль сменилась уверенность, что кнут и пряник необходимы, и приручать строптивую жену можно только так. Её поведение, желание примириться, - итог его действий? Но она боится. Пусть лучше боится рядом, чем ввязывается в дела сопротивленцев. - Леон сомневался недолго и решил придерживаться выбранной стратегии по приручению строптивицы. Если понадобится он будет шантажировать или, да Боги его знаю, что он еще предпримет, чтобы она была послушной.
Карета распахнулась, и он помог ей вылезти. Вещи уже были в доме. Он не стал смотреть по сторонам и потянул её за руку, вперед, в семейную жизнь.
***
- Леон, постой – замерла и уставилась на фасад. Огромный трехэтажный, с крыльцом, размазанным аж на два этажа, по обе стороны от которого высились полукруглые окна . Примерно так выглядела ратуша в Каде, но никак не дом дворянина. Даже градоначальник жил в простом двухэтажном доме. От соленого ветра краска на домах быстро серела и облуплялась. Этот же дом был белоснежным, я бы даже сказала ослепительным. Обернулась и оглядела ровные квадратные кусты, тянущиеся вдоль высокого черного забора, свитого умелым кузнецом. За ним была видна еще одна карета, которой только минуту назад, еще не было. Интересно, – переводя взгляд с кареты на Леона и обратно, подумала я, - очень интересно.
Оторопь прошла, и я позволила отвести себя внутрь. Леон то и дело оглядывался.
- Там кто-то знакомый? – лукаво спросила, смотря ему в глаза.
- Тебе не стоит об этом беспокоиться, дорогая, - быстро отчеканил он. По его лицу я поняла, что попала в цель, там был его знакомый, но явно не тот, которого бы он хотел увидеть.
- Может, стоит пригласить гостя в дом? – улыбнулась, поддразнивая. Брови мужа удивленно вздымаются, и он одаривает меня таким взглядом, снова понимаю без слов: «молчи женщина, не твоё дело».
- А всё-таки, - не унимаюсь, хоть какая-то пакость. Леон ускоряется и просто вталкивает меня в дверь, захлопывая её за собой. Упрямое любопытство сменяется удивлением. Здесь прохладно и, всё такое дорогое…
Никогда не бывала в подобном месте, страшно прикасаться даже к дверной ручке. Все дышит красотой и богатством. Нас встречают две женщины в белых фартуках и чепцах. Одна – вылитая Айда Толленвер, не хватает только пенсне, чтобы подсматривать за окружающими, а вот брезгливость точь-в-точь как у вредной старухи. Всё написано на лице. Да и возраст соответствует. Настоящая поборница морали, вот что-то мне подсказывает не найдем мы общего языка. Вторая: чуть моложе, полная противоположность. Она сразу напомнила мне Майлу, такая воздушно-светлая, румяная женщина, не удивлюсь, если от неё пахнет свежеиспеченным хлебом. С ней, наоборот, хочется дружить. Но знакомству не суждено свершиться. Женщины успели лишь сделать книксен, когда раздался навязчивый стук, в только что закрытую дверь.