– Остальное тоже, – повелительным (и откуда манер набрался, гад) жестом махнул он рукой, в которой, как по волшебству возник кинжал, скорее красивый и декоративный, чем функциональный.
– Может, тебе еще и раздеться да раком встать? – огрызнулся король.
– Захотим – встанешь. Ха-ха-ха! – заржал разбойник. Его подельники поддержали главаря нестройным гоготом. Но ведь расслабились, сволочи, оружие опустили, а это непростительно, когда имеешь дело с такой вот рискованной работой. Ладно, хамство наказуемо.
– Хорошо, приятель, лови, – Аллен вновь провел рукой по поясу и небрежным жестом бросил главарю увесистый предмет. Тот вновь, нагло усмехаясь, поднял руку, поймал. Ну да, что делать – поймали гопники заезжего фраера и ощипали, как гуся… Все верно, такие ситуации бывают всегда, во все времена и на всех континентах.
– Это что? – спросил разбойник, недоуменно глядя на предмет в своей руке.
– Амулет, – коротко ответил Аллен, глядя на разбойника без малейшего страха, благо их разделяло приличное расстояние, и покрепче сжимая в руке уздечку.
– Ты что, паря…
И тут грохнуло. Лошадь встала на дыбы, и Аллену с трудом удалось ее удержать. Неосмотрительно приблизившихся к вожаку разбойников, на лицах которых застыло удивленное выражение, раскидало во все стороны. Хорошая все же вещь магия.
Аллен слез на землю, успокаивающе погладил кобылу по морде, сунул ей в зубы предусмотрительно припасенный кусок сахару. Лошадь прядала ушами и нервно переступала ногами, но подачку взяла, моментально схрумкала и легонько куснула хозяина за плечо, выпрашивая добавку. Вообще, с лошадью Аллену повезло – купил там же, в трактире, где подрался, задешево у проигравшегося в хлам дворянчика. Лошадь с простеньким именем Звездочка (рыжая, с белым пятном посреди лба, очень похожая на знаменитых оркских скакунов) стоила заметно больше, чем за нее запросили, но ее хозяин был на мели, а Аллен… Что же, он путешествующий инкогнито король, а не скорая помощь.
Угостив лошадь еще раз и окончательно ее успокоив, Аллен подошел к начавшим слабо шевелиться разбойникам. Вначале он наклонился к главарю, но тот был уже мертв. А вот кошель с деньгами был в полном порядке, даже кровью не забрызган, путник поднял его и аккуратно повесил на прежнее место.
– Эх ты, чудило… Ведь предлагал же разъехаться по-хорошему. Ну что же, пусть земля тебе будет пухом.
Потом маг посмотрел на второго разбойника, на третьего… В общем, на редкость удачно рванул амулет – в живых осталось трое, причем один был уже не жилец – сидел и зажимал рану на боку. Можно было бы попробовать подлечить, но, во-первых, Аллен не был магом, а во-вторых, было бы из-за кого напрягаться.
Двое других были почти целыми, серьезно ни одного не зацепило – так, оглушило слегка. Один, совсем молодой парнишка, сидел, сжимая голову руками – контузило, видать. И запах от него шел неприятный, чуткий нос короля недовольно дернулся. Аллен присмотрелся… Ну да, так и есть, с испугу пацан учинил Великий Отлив, штаны были мокрые. Второй просто потерял сознание, но моментально очнулся, получив пинок под ребра.
– А ну вставай, скотина!
Нет, ну действительно скотина. Вместо того, чтобы встать по стойке «смирно» и не дышать, он попытался достать собеседника выхваченным непонятно откуда кинжалом. Причем действительно непонятно – даже Аллен с его многолетним опытом не рассмотрел. И шанс у него был, вот только с координацией движений оказалась проблема – последствия того, что головой приложило, очевидно.
Впрочем, король даже не обиделся – просто поднял валяющийся на траве арбалет и всадил болт в коленную чашечку придурка. Оставив инвалида тихо выть от боли (очевидно, на более громкие звуки он способен уже не был), Аллен подобрал выпавший из его руки кинжал и подошел ко второму «клиенту». Взял его за шиворот, рывком поднял на ноги и двумя оплеухами, от которых голова болталась так, будто шея парня была гуттаперчевая, привел его в чувство. Дождавшись, когда взгляд допрашиваемого стал чуть более осмысленным, король с неприятной улыбкой провел перед лицом незадачливого романтика дороги узким, очень острым лезвием и задумчиво спросил:
– Ну что, будешь говорить, или сразу начнем что-нибудь отрезать?