Правота его мыслей подтвердилась очень скоро. Фактически одновременно с тем, как выявилась вопиющая несогласованность в действиях их отряда. Если совсем точно, на привале.
Устроившись на ночлег, Торн решил зря не напрягаться. Уже потому, что, по его собственному мнению, и так сделал более чем достаточно. Обеспечил быстрый переход не только без потерь, но и в относительно комфортных условиях. Даже путь несколько сократил, где можно, срезая углы. Спору нет, те, кого они преследовали, хорошо знали дорогу, но чутье и инстинкты оборотня позволяли уверенно и быстро проскакивать места, всем остальным кажущиеся непроходимыми.
Все так, но и сам Торн устал. Отвык от долгих переходов, а по лесам вроде этого и вовсе несколько лет не шлялся. И, совершенно логично рассудив, что раз он взял на себя роль проводника, то охрана ложится на плечи морских пехотинцев, а магическая составляющая обеспечивается соответственно фер’Аттачем и Лансом. Иначе, спрашивается, какой от магистров вообще толк. Поэтому он завалился на кучу собственноручно наломанных веток да кинул вокруг себя «паутинку». Это заклинание для раннего обнаружения почти не требовало сил, да и его-то Торн поставил на всякий случай, не более. Элка, тоже вымотавшаяся за день, немедленно пристроилась рядом – так было и теплее, и безопаснее – и тут же заснула. Минутой позже задремал и Торн.
А вот у попутчиков все вышло чуточку иначе. Морские пехотинцы оказались на высоте и охранение выставили, а вот маги… Увы и ах, они о необходимости магической защиты даже и не подумали. То ли от усталости, то ли просто расслабились за годы спокойной жизни, а скорее, и от того, и от другого вместе. И результат получился соответствующий.
Напали на них сразу после полуночи. Те, кто решил пощупать непрошеных гостей на прочность, дело свое знали неплохо и явно занимались подобными мероприятиями не в первый раз. Во всяком случае, обоих часовых они сняли вполне профессионально. Бесшумно подкрались – и набросили на головы мешки, в которых была смесь перца и еще какой-то едкой дряни. Опытные, хорошо подготовленные морские пехотинцы оказались выведены из строя после первого же рефлекторного вдоха. Жуткий спазм – и все, теперь они мечтали только не задохнуться и о сопротивлении даже не помышляли.
Ну а потом – решительная и бесшумная атака. И повязали бы всех, если бы не кажущаяся бесполезной «паутинка» Торна. И еще тот факт, что реакция оборотня, отточенная некоторым (и немалым) жизненным опытом, оказалась мгновенной и агрессивной.
Это было страшно. Над догорающим костром взлетела вдруг темная, бесформенная фигура, состоящая, казалось, из одних клыков и когтей. Нагоняющий ужас рык – и два не успевших не то чтобы понять, а даже просто повернуться врага оказались буквально разорваны пополам. Третий, стоявший чуть дальше, начал разворачиваться, и оборотень смахнул ему голову. Лишь четвертый успел выставить копье – логически правильное, но совершенно бесполезное в данном случае решение. Взмах лапы – и древко оружия разлетелось на несколько гладко срезанных кусков. Второй взмах – и человека вскрыло от горла до паха. Легко перемахнув через все еще живой гуляш, Торн взревел от злости и врубился прямо в центр так и не успевших организовать подобие сопротивления врагов. Еще минута, и все было кончено.
Злобно рыкнув в темноту напоследок – а вдруг там кто-то еще скрывается – Торн встряхнулся. С шерсти во все стороны полетели комочки грязи и чужой крови. Ну а потом за какую-то секунду, как и положено истинному, взрослому оборотню, перетек в привычный человеческий облик.
Следующее, что сделал Торн, это громко выругался. В этот раз трансформация в боевую форму прошла крайне неудачно, вся одежда, что была на нем в тот момент, разлетелась в клочья. И стоял он теперь, в чем мать родила. Сзади хихикнула Элка, но Торн, нимало не стесняясь, повернулся и сердито рыкнул на нее. Девушка, окинув его взглядом, покраснела, как маков цвет – это было видно даже в свете вновь разгорающегося костра – и быстро-быстро, не поднимая больше глаз, полезла в мешок оборотня. Через минуту Торн уже влез в запасные штаны, и только сейчас обратил внимание на остальных спутников, застывших, словно мухи в янтаре.
– Ну, чего вылупились? Смущаю? Так могу отвернуться. И не надо завидовать, – хмыкнул Торн, больше чтоб разрядить обстановку, нежели по реальной необходимости. Однако морпехи, видимо, имели достаточно устойчивую психику. Во всяком случае, один из них, здоровенный детина с абордажным топором в руках, нашел в себе силы и мужество, чтобы пискнуть: