— Я слишком стар, чтобы погибнуть так глупо, — старик улыбнулся. — Я бы себе не простил, если бы погиб из-за кого-то, кто оказался не в состоянии разобраться с собственной жизнью. Я доверил защиту бренного тела самоубийцы вам, молодым.
— Мориан! Мы все еще в зале для допросов и мои слова могут обернутся не в твою пользу.
— А ты хитер не по годам, — Морин хлопнул себя по коленке и широко улыбнулся. — Мы с Шерегом не думали, что кто-то нападет, и он отдал управление повозкой в руки покойного ныне Вильма, а мы прогулялись до ближайшего приюта с вином и сговорчивыми девушками, которым плевать и на твой возраст, и на твою профессию. Если хочешь, можешь меня сдать.
— Отведи лучше меня туда, когда живот перестанет болеть, — Дориан улыбнулся, Мориан пригладил бороду и улыбнулся ему в ответ.
Совещание заняло больше часа. Сестры успели осмотреть рану Дориана и перебинтовать его. Шов разошелся, и кровь тонкой стуйкой вытекала из раны. Старшая из Сестер долго сокрушалась и ругалась не самыми приятными словами, пока накладывала повязку. Дориан был ей благодарен, он хотел остаться с ее тёплыми нежными руками, но стража призвала его вновь.
— Совет инквизиции постановил, — произнес Глава, — оправдать похоронщиков Шерега Строгна, и Дириса Мальдоргана, и поблагодарить их за помощь в расследовании. Вы можете быть свободны, господа. Что же касается вас, Хатт и Дитс, совет инквизиции постановил поручить именно вам расследование этого похищения и всех прочих случаев нападения на похоронные команды. Сестры заверили меня, что через пару дней ты, Дориан, будешь в полном порядке. А потому предписываю тебе полный покой на два дня, а на третий жду тебя и твоего наставника у себя в кабинете. Вам все понятно?
Оба инквизитора кивнули, но Дориан, будучи новичком, еще не все понимал. Он не понимал смысла расследования, как не понимал, почему их отпустили, и почему Хатт с таким облегчением выдохнул и погладил шею, когда Глава вынес решение. Но сейчас разбираться и задавать вопросы ему было некогда, кровь проступила и через свежую повязку, и через плащ инквизитора и, едва Глава закончил говорить, ноги Дориана подкосились, и он упал, провалившись в забытье.
Глава 3 Взгляд на Альду с высоты
Сестры шли рядом. Та, что помоложе, шла ближе и подставляла руку Дориану перед каждой ступенькой. Ее более взрослая коллега медленно шла за ними, ежесекундно бурча что-то о падении нравов. Впрочем, кроме бурчания она ничего не делала, украдкой наблюдая за первыми в жизни ее молодой напарницы отношениями с мужчиной.
Она прятала улыбку в капюшоне плаща, вспоминая себя в молодости. Она тоже влюбилась в первого доставшегося ей раненного и так же стремилась за обязанностью помогать скрыть свое тайное желание прикоснуться к нему. Хоть на мгновение, хоть кончиком пальцев задеть его — того, кто занимал все ее мысли. Потом была война, и мужчин, которым нужна была помощь, было столько, что он, просто стерся из памяти, оставив на сердце не заживающий шрам. О, да, она могла врачевать, могла снимать боль. Могла смешивать и вовсе волшебные травы, уносящие принявших их в сладостный мир грез. Только себя она вылечить не могла. Ее раненный, имени которого она сейчас не могла вспомнить, погиб от лихорадки где-то в Таскийских болотах. Так пусть молодость возьмёт свое, пусть она насладится этими краткими моментами почти неземного блаженства, находясь рядом с ним.
У них никогда ничего не может быть. Инквизиторы слишком заняты присмотром за мертвецами, а Сестры... Сестры никогда не имели семей. Орден запрещал это, считая, что тот, кто врачует тела, должен быть чист и своим телом. Она никогда не познает мужчину, если не пойдет на сознательное нарушение закона. Впрочем, если она решится, то есть способ уладить все, не отправляя ее на плаху. Пожилая сестра усмехнулась, глядя, как ее юная напарница жадно впивается пальцами в ладонь инквизитора.
Дориан остановился перед очередным пролетом и, привалившись к стене, отдышался. Подъем по бесконечной лестнице изводил его. Тело отвыкло от нагрузок, и ранение все еще давало о себе знать. Сестры обещали, что это пройдет, и он снова сможет бегать и скакать, как молодой козлик, но Дориан был в этом не уверен. Бросив взгляд на круто закручивающуюся влево, уходящую куда-то высоко, к самому небу лестницу, он невольно застонал.
Пожилая Сестра подошла ближе, заставила его поднять плащ и осмотрела рану. Молча кивнув, она отошла в сторону. Ее место заняла молодая, в глазах горел озорной огонек, а красные губы шептали что-то ободряющее. Дориан собрался силами.