Дориан успел увидеть ее, но ни увернуться, ни поставить защиту не успел. Она прошила его насквозь. Глисия повела рукой, подняв его тело в воздух, и швырнула к стене. Дориан упал, словно в нем не осталось ни одной целой кости. Глисия повернулась к матери и та побледнела. Мориан успел увидеть адское пламя, горящее в глазах дочери Цириции, но сделать ничего не мог. Старушка повалилась на спину, из горла ее пошла пена. Глисия взглянула на Мориана, и старый инквизитор ощутил, как его коснулось ледяное дыхание смерти. Последнее, что он слышал как женский, привыкший повелевать голос, выкрикнул имя Глисии.
Фамистер шел рядом с носилками, ежесекундно поправляя сваливающееся одеяло. Дориан был жив, если то состояние, в котором он пребывал, можно было назвать жизнью. На груди его красовался огромный ожог и еще больший был на спине. Руки его сломаны, живот проткнут не то копьем, не то ножом. А на лице навсегда застыл длинный чрез всю щеку шрам. И Филеро винил себя в этом, даже не смотря на то, что расслабленно идущий и улыбающийся ему Старег, заверил, что вины его в этом не больше чем вины майского жука в том, что снова наступила зима.
Мориан выглядел лучше. Его спасло, то, что привязанному к стулу инквизитору было сложно, что либо сделать. И, тем не менее, он тоже пострадал, хотя и не так сильно, но парой новых шрамов он обзавелся. Сейчас он шел рядом со Старегом, мило болтая с женщиной, на которую Фамистер предпочитал не смотреть.
Он знал ее, хотя никогда не видел прежде, но одного имени ее было достаточно, чтобы вселить в молодого инквизитора благоговейный ужас. Марбета Гарвей весело смеялась неловким шуткам Мориана и казалась вполне счастливой, хотя еще и часа не минуло с того момента, как она разделалась с сестрой и лично помогла матери отойти в Туманный Сад.
Возле башни инквизиции процессию уже ждали Сестры. Они приняли раненных, и кивали головами, пока Старег объяснял им, что к тому раненному, вокруг которого увивается Фамистер нужно относиться с огромным почтением.
Вернувшись в башню, и запершись в своей келье, Фамистер свалился на кровать и, закрыв глаза, задумался о том, какая чистка будет теперь в рядах инквизиции и не только. Но сперва ему необходимо было выбить из выжившего мага все, что он знал об этом деле.
Отдышавшись и придя в себя, Фамистер спустился в подвал, где на цепях перед жаровней уже висел маг.
— Ну, что, — улыбнулся ему Фамистер. — Я так понимаю, ты у нас теперь бессмертен.
Он поднял огромные щипцы и сунул их в огонь. Торопиться некуда, криков мага все равно никто не услышит.
Глава 21 Горький привкус правды
Час спустя на стол Главы инквизиции лег список из шестидесяти четырех имен. Еще час спустя улицы Альдеи заполнили инквизиторы и Стражи Теней. Они врывались в дома, хватали людей, везли их в башню, где Фамистер выбивал из них новые имена, и все повторялось сначала.
Мориан Хатт участия в этом не принимал, справедливо рассудив, что бегать по холодному ночному городу должны те, в ком еще оставались силы. Все свои он потратил сегодня. Всё чего он хотел это горячее питье, и одинокая холодная постель.
Он поднялся к себе, отпер дверь, грустно взглянул на скупую обстановку кельи и тяжело опустился на стул. Спать расхотелось. Мысль о том, что придется держать ответ перед Главой, болью отзывалась во всем теле. И все же он понимал, что отчет дать необходимо.
Взгляд Мориана скользнул по столу, по вороху бумаг, по чернильнице с высохшими чернилами и затупившемуся перу.
— Надо бы на будущее позаботиться, чтобы у меня всегда была и бумага и чернила, — проворчал он и поднялся. — Мог бы просто написать, а теперь придется языком молоть, — он сплюнул и, выругавшись, поднялся.
Выйти он не успел, дверной проем перегородил раскрасневшийся и злой Фамистер.
— Глава желает тебя видеть, — проговорил он мрачным, недовольным голосом.
— Я и так к нему иду.
— Мне приказано тебя проводить, — буркнул Фамистер.
Мориан взглянул на него. Младший секретарь Главы редко позволял обращаться к старому инквизитору на «ты». Мрачный же вид и недовольно закушенная нижняя губа говорили, что произошло нечто неприятное. Мориан подавил желание спросить и вместо него сказал:
— Ты быстро закончил с магом. Он часом не помер?
— Не помер, — буркнул Фамистер, пропуская старика. — Он решил рассказать все без пыток.
— И лишил тебя удовольствия?
Фамистер не ответил, резко развернулся и припустил по коридору, на ходу крикнув, чтобы Мориан не задерживался.
Полуголый маг сидел на стуле, глядя на собравшихся равнодушным взглядом. Его обнаженную грудь украшал свежий ожог, правая рука сломана и примотана к телу грязной тряпкой. Он был худ и изможден, но на губах его играла улыбка, а глаза светились странным весельем.