— Уже, сразу как увидел его имя там. Как и твое.
— Спасибо!
У Джеко Стержака выдался паршивый год. Пожар, лишивший его родни, смерть жены от горячки, крысы и тараканы, поселившиеся в его заведении, война соседей и разнесшие его дом дезертиры, самоубийца, смерть опального генерала. Он мог бы перечислять долго. Но год клонился к концу, уже наступила зима и Джеко надеялся, что снег скроет не только улицы, но и засыплет его беды. Однако когда порог его заведения переступил старый инквизитор Мориан Хатт, у Джеко замерло сердце.
Мориан пил вино и тихо рассказывал историю о людях желавших пленить смерть. Джеко терпеливо слушал, но постепенно терял нить повествования, пока не упустил ее вовсе.
— Зачем ты все это мне рассказываешь? — спросил Джеко, воспользовавшись паузой.
— Хочу поделиться с кем-нибудь. А больше делиться мне не с кем, Дориан гостит у Сестер, и как долго он там пробудет, я не знаю. Ты единственный в ком я уверен, тем более, что ты замешан и в этом деле и в другом, — Хатт поднялся, пошатнулся, сыто рыгнул и улыбнулся. — В другом.
— Можно один вопрос? — Джеко неожиданно для самого себя осмелел. — Что было в той сумке?
— В какой сумке? — Хатт расцвел в улыбке и подмигнул Джеко. — Ты что-то путаешь, я в глаза не видел никакой сумки.
С этими словами он ушел. Джеко проводил его взглядом, усмехнулся и вернулся за стойку, гадая, что еще ему принесет этот год.
Дверь скрипнула. Впустив в зал ледяной воздух, внутрь шагнула женщина. Она лишь мельком взглянула на замершего Джеко, тихо скользнула в дальний угол и знаком приказала принести вино. Джеко поставил перед ней кувшин, подождал дальнейшего заказа, но не получив его, отошел.
Она просидела до вечера, еще трижды заказав вина, и ушла последней, лишь когда заведение опустело. Джеко выдохнул с облегчением. Чувствовать весь день на себе ее взгляд было крайне неприятно.
Заперев дверь, он подошел к ее столу, приподнял бровь, глядя на сверкающую золотую монету. Он оглянулся на дверь, но та была закрыта на щеколду, а бежать за посетительницей ему не хотелось. Вздохнув, он взял со стола монету и сел, обливаясь ледяным потом. Под монетой лежал жетон сорок седьмой орлиной дивизии и записка всего из трех слов, написанных красивым и явно женским почерком: «Спасибо вам, Джеко!».
Стержак узнал этот почерк, он видел его всего лишь раз, но эти завитки он запомнил. На губах его появилась счастливая улыбка.
У Джеко Стержака выдался сложный год, но теперь, глядя на записку, он не мог назвать его паршивым.
Конец