Ему казалось, что ступеням не будет конца, но когда его ноги ступили на ровную площадку перед массивной, окованной железом дверью он улыбнулся. Его спину покрывал пот, голова болела так, словно он только что проломил эту самую дверь. Сестры замерли на ступеньке ниже, не поднимаясь на площадку, и, когда Дориан без стука открыл дверь, отправились вниз.
Их работа никогда не заканчивалась, всегда находился кто-то, чью жизнь необходимо спасти. Молодая Сестра проводила Дориана взглядом и только когда дверь за ним плотно закрылась, тяжело вздохнув и низко опустив голову, пошла вниз. Старшая подруга нежно обняла ее за плечи и прошептала что-то. Лицо молодой Сестры вспыхнуло, рот открылся, но слов она не произнесла, лишь бросила последний быстрый взгляд на дверь, не зная, увидит ли она еще когда-нибудь своего инквизитора.
Несколько минут Дориан молча стоял, разглядывая убранство личного кабинета Главы инквизиции. Много раз за свою жизнь, он смотрел снизу сюда под самую крышу башни, мечтая о том, что когда-нибудь побывает там, в святая святых инквизиции, в ее сердце. Но, оказавшись здесь, он был несколько разочарован. Он ожидал увидеть золотое убранство комнаты и сверкающие драгоценности на стенах, но вместо этого голые, покрытые мхом кирпичи, вышарканный множеством поколений инквизиторов пол. Ровный, стелющийся по полу свет лился из огромного окна во всю стену, наполняя комнату теплом и красками от витражей. Стена справа, выступала вперед обрезая солидную часть комнаты. От входа не было видно, что там и Дориан подумал, что возможно там скрыта спальня главы. Он как никогда был близок к ответу, но в этот раз он его не получил.
Добротный, тяжелый, сделанный из красного дерева стол занимал добрую половину дальней стены. На нем кучей свалены какие-то бумаги. Странные приборы, назначения многих из которых Дориан не знал, а некоторые, как секстант, видел только в книгах. За столом высился шкаф со стеклянными вставками и открытыми полками. На полках стоял пыльный дистиллятор и ступка. А в сокрытых затуманенным стеклом отделах виднелись корешки книг.
У стола стояли три простых и, судя по форме, не самых удобных кресла. Одно из них занимал Мориан Хатт. Услышав скрип двери, он повернулся и, пригладив бороду, позволил Дориану насладиться открывшимся перед ним видом. Личные покои Главы инквизиции видеть доводилось далеко не каждому и зрелище этого заслуживает нескольких мгновений тишины.
Едва время, отпущенное Морианом, вышло, старик поманил Дориана к себе и молча указал на стул. Только подойдя ближе, Дориан заметил еще один столик, находящийся между креслами. На столике стояли серебряный поднос и три небольших серебряных же кубка. На фигурных тарелочках разложены сыр и вяленое мясо. Хлеба не было. Дориан вздохнул, он так соскучился по теплому ароматному хлебу и сейчас все бы отдал за его горбушку, но Мориан улыбнулся и тихо произнес:
— Хлеба нет, и не будет, как не будет для тебя и жирного, и молочного. Сестры запрещают тебе чревоугодие, пока рана не заживет окончательно.
— Я думал чревоугодие запрещено нам законом, — выдавил улыбку Дориан, повинуясь знаку старого инквизитора и устраиваясь в кресле.
— Все верно, молодой человек, — произнес голос, и к ним подошел вытирающий руки полотенцем Глава. — Законом нам, инквизиторам, запрещено чревоугодие, но для того, чтобы нести службу и выполнять возложенные на нас обязанности, нам иногда приходится преступать закон. А потому, не смотря на то, что общество Альды, — Дориан приподнял бровь, услышав старое название города, — стало бы осуждать нас за чрезмерное внимание к еде, мы, внутри ордена, закрываем глаза на маленькие шалости наших братьев. При необходимости, конечно, — Добавил Глава, поймав взгляд Дориана.
Вытерев руки насухо, Глава небрежно бросил полотенце на подлокотник кресла и, сев, разлил вино по бокалам.
— Ну что ж давайте поднимем наши кубки, чтобы жизнь наша была долгой, а смерть, когда придет наше время, забрала нас в Туманный Сад быстро!
— За Туманный Сад! — Мориан осушил бокал и, крякнув, вытер усы. — У тебя всегда было хорошее вино, Лейсер. Где ты его берешь, и почему я пью его только здесь?
— Положение обязывает, — усмехнулся глава, — где беру, тебе не скажу. — Он покачал головой. — А пьешь, его ты только здесь, потому что иначе ты совсем забудешь обо мне.
— О тебе забудешь, — прыснул Мориан, — вот прям ты позволишь.
— Не позволю! — чисто выбритое лицо Главы расползлось в довольной улыбке.