Повозку он увидел, едва та вывернула из-за угла. Высокий черный катафалк, запряженный двумя черными же лошадьми, неспешно поднимался по улице. Желтые фонари раскачивались в такт шагам животных. А на козлах восседал Шерег. Его костлявую фигуру, даже скрытую плащом, Стержак не перепутал бы ни с кем.
Повозка въехала во двор и замерла в паре шагов от ожидающего ее человека. Лошадь всхрапнула, обдав Стержака смесью воды и слюны. Хозяин гостиницы поморщился.
— Наконец-то, — выдохнул он, глядя на опустившего голову Шерега. — Чего так долго?
— Мертвецам спешить некуда, — ответил тот, поднимая голову и сбрасывая с широкополой шляпы скопившуюся за полями воду. — Да и нам тоже, мы-то на работе. Да, ребята? — его тонкие сморщенные губы расплылись в улыбке, обнажив сточенные пожелтевшие зубы.
— Точно! — с крыши спрыгнул человек и занялся упряжью. — Есть куда лошадей поставить под навес?
— Вон там, — Стержак неопределенно махнул рукой в сторону. — Это что за братия? — спросил он, глядя, как с задней подножки спрыгивают вооруженные люди.
— А ты не в курсе? — Шерег хмыкнул. — Совсем от жизни оторвался? Мы теперь без охраны не ездим. Нападать на нас стали, за последние десять дней мы три экипажа потеряли.
— Это как? — Стержак едва удержался на ногах.
Чтобы в Альдее, кто-то посмел атаковать везущий мертвеца катафалк? Такого просто не могло быть. Впрочем, в такой паршивый год возможно все.
— Да вот так, — ответил Шерег. — Нападут, перебьют, кого смогут, труп утащат и растворятся в темноте. Потому мы днем еще одни ездим, а ночью только со стражей. Так что у тебя случилось, Джеко?
— Пойдем, покажу, — Стержак был рад убраться подальше с улицы. И хотя ему не хотелось подниматься в комнату к самоубийце, находиться под дождем ему хотелось еще меньше.
Оставляя на еще новых ступенях мокрые следы, они поднялись наверх. Стержак отпер дверь ключом и пропустил внутрь похоронщика.
— Самоубийца тут у меня, — сказал он, зажигая лампу.
— Так уж и самоубийца, — ожидая, пока разгорится лампа, высказал сомнения Шерег. — Может парень от еды твоей откинулся?
— Ты же не жалуешься, - закрыв лампу, отозвался Стержак. — Жрешь в три горла, да еще добавки просишь.
— Бывает, — согласился Шерег, слегка сожалея, что хозяин гостинцы не понял намека. — У тебя вкусно готовят и точно свежее всегда. Я люблю у тебя поесть, — слова похоронщика бальзамом пролились на сердце Стержака.
Он тяжело вздохнул, мало только этого бальзама, вот если бы все его беды прекратились, но что-то заставляло его думать, что настоящие беды только начинаются.
— Так, — похоронщик наклонился над лежащим в ванной телом. — И почему ты решил, что он сам себя?
— Ну, не я ж ему петлю на шею набросил! — возмутился Стержак.
— Ну, да. Ну, да. — Рассматривая тело, произнес Шерег. — Ты ничего тут не трогал?
— Да я что, по-твоему? Ты как будто первый день меня знаешь! Конечно, я ничего не трогал! Как нашел его, так сразу комнату на ключ, и Дили к вам отправил. Я правила знаю!
— Ну, да. Ну, да, — Шерег шумно втянул носом воздух. — Ты прости, я по привычке. Ты ж опытный, но последнее время много тех, кто вообще не представляет тонкостей нашей работы. Вильм! — позвал он, из темноты вынырнул парень с арбалетом в руках. — Вильм, оставь оружие и беги до Серых. У нас тут труп. Самоубийца!
— Шер, там же дождь, — жалобно проблеял парень. — Льет как из ведра, может ну их, Серых этих?
— Нет, ты видишь, с кем работать приходится, — Шерег взглянул на Стержака и тяжело вздохнул. — Серых ну? — он покачал головой. — Ну, серых то можно и ну, — он повернулся к Вильму. — Особливо, ежели не боишься, что трупов будет два. Один из них такой молодой, ленивый, боящийся промокнуть. Бегом, я сказал!
Парень тяжело вздохнул и, приставив арбалет к стене, побежал вниз, едва не сбив поднимающегося Дириса.
— Ох, — Дирис прижался к стене. — Это куда ты его так срочно? Здорово, Джеко! — Дирис протянул ему ладонь, и трактирщик нерешительно ее пожал.
Дирис всегда вводил его в состояние некоего шока. Он был здоров, даже слишком, на две головы выше Стержака и на локоть шире его в плечах. Рост Дириса часто не позволял ему стоять в домах полностью вытянувшись, а потому всякий раз, оказываясь в помещениях, здоровяк пригибался. Но даже не рост и не ширина плеч заставляли Джеко дрожать в присутствии Дириса. Он был красив, если кто-то, что-то понимает в мужской красоте. Если боги когда-то существовали на этой земле, то они должны были выглядеть, так, как Дирис. Густая копна черных волос нависала над живыми ясными глазами, цвет которых впрочем, Стержак определить не мог. Нос с небольшой горбинкой придавал его образу некую аристократичность, а тонкие губы, покрытые небритостью, добавляли ощущения. На лице ни морщинки, ни оспинки, ни даже родинки. Стержак искренне не понимал, зачем такой большой и красивый мужчина возит трупы. Он вполне мог бы хорошо устроиться, обслуживая богатеньких старушек, в любом заведении Альдеи. Стержак и сам был готов сдавать ему комнату для этого. Но Дирис возил трупы и, кажется, получал от этого удовольствие, а, возможно, и не только. Работа похоронщика в Альдее ценилась. Это одна из тех работ, где, куда бы ты ни пришел, тебе не рады, но всегда будут говорить с уважением и имя твое произносить с придыханием.