— Пришел, — подтвердил Мориан. — Хотя вы меня и не звали. Не сердитесь на Джеко, это не его вина. Мирное время меняет людей, и он уже не тот человек, что сражался с вами плечом к плечу.
— Не собираюсь я на него сердиться, — синие губы генерала тронула слабая улыбка. — Напротив, я ему благодарен. Иначе ты бы не пришел, — он открыл бесцветные глаза и пристально посмотрел на сидящего перед ним инквизитора. — А ты постарел.
— Ну, так, — Мориан дернул плечами, — со времени нашей последней встречи прошло двадцать лет. Они и вас не слишком-то омолодили. Что привело вас в Альдею?
— Кто твой спутник? — генерал покосился на стоящего у окна Дориана.
— Мой ученик, — взгляд Мориана скользнул по сгорбленной фигуре ученика. — Весьма толковый молодой человек, к тому же он Видящий.
— Ах, вот как? — генерал приподнялся. — Видящий? Лет тридцать не видел ни одного Видящего. Он молод. Не слишком молод, для Видящего?
— Его возраста вполне хватает, чтобы увидеть то, что мы с вами не в состоянии увидеть.
— Она здесь? — генерал понял намек, потер грудь и сел на кровати.
— Здесь, — подтвердил Мориан.
— И как она?
— Она прекрасна и ужасна одновременно! — отозвался Дориан.
— Прямо как моя жизнь, — генерал засмеялся, закашлялся, закатил глаза, сжал рукой свою грудь. — Видящий, скажи, она пришла за мной?
— Да! — Дориан не сводил глаз с сидящего на подоконнике маленького бронзового человечка, ловя в его серебряной маске отражения людей.
Образы скользили в ней, искажались, меняясь, вынося на поверхность то, что было скрыло от глаза людей глубоко в их душах. Вот Дирис на мгновение заслонил широкими плечами дверной проход и, повинуясь жесту Мориана, скрылся и закрыл за собой дверь. Но Дориан успел увидеть маленького мальчика, что так скучает по матери, ушедшей до ближайшей лавки. Вот Мориан, молча, смотрит на пустой подоконник и молодеет на глазах: его седые волосы становятся темнее, укорачиваются, морщины разглаживаются. Образ растаял, Смерть, склонив голову, смотрела на Дориана, и в маске ее он видел ослепшего отца, держащего его на коленях. До того, как за ним придет Смерть оставалось еще несколько месяцев, но отец слабел с каждым днем. Его речь становилась все более бессвязной, а потерявшие цвет глаза скользили по предметам, не останавливаясь ни на чем. Образ растаял, и Дориан услышал звонкий, словно сотня серебряных колокольчиков, смешок. Человечек на подоконнике болтал ножками, и Дориану казалось, что он даже напевает что-то.
— Видящий, — позвал генерал. — Спроси ее, сколько у меня еще есть времени?
— Она не ответит, — произнес Дориан.
— Значит не слишком много, — хрюкнул генерал. — Тогда перейдем к делу. Ты, инквизитор, спросил меня, зачем я приехал в Альдею. И тебя совсем не интересует, как я сюда приехал?
— Нет, не интересует, — подтвердил Мориан. — А вот зачем вы здесь - весьма. Итак?
— У меня было несколько причин вернуться сюда. Первая и самая банальная: я хотел умереть дома. И хотя я не совсем дома. Но я в Альде, а это моя родина, мой город, каким бы он для меня не был. Я тут родился и вырос, я отдал ему сорок лет жизни, пока не перестал быть нужным. Ты скажешь это глупо? Меня могли поймать и убить? Так я и приехал сюда умирать. Ты, Мориан, даже не понимаешь, каково это жить вдали от всего того, что было тебе когда-то дорого.
— Вы помните мое имя? — Мориан искренне удивился.
— Конечно, помню! — лицо генерала стало жестким, острый нос его задрался кверху, а скулы напряглись. — Я хоть и умирать сюда приехал, но пока еще не выжил из ума. Я не только помню твое имя, я помню тебя, как человека, на которого можно положиться!
— Лестно! — кивнул Мориан. — Но сейчас не об этом. Ваша вторая причина?
— Моя дочь! Я хотел увидеть ее перед смертью. Если бы я знал, что она уже мертва, может быть, я бы и не стал с боем прорываться из моей тюрьмы. Впрочем, она не была тем, что привело меня сюда, — генерал замолчал, и на глазах его выступили слезы.
Старый вояка и не пытался скрыть своей слабости. Он всхлипнул, тяжело вздохнул, начал кашлять, но подавил приступ и приподнялся. Он хотел что-то сказать и даже поднял руку, но не смог и, тяжело дыша, повалился на кровать. Минуту спустя его дыхание стало ровным. Слезы перестали течь, и грудь больше не сотрясалась от беззвучного кашля.
— Я так понимаю, что мы подошли к третьей причине, — подтолкнул его Мориан.
— Да! — кивнул генерал и сел. — Третья причина. Ты знаешь, когда меня упекли в золотую клетку в Крибасе, по ложному, заметь обвинению, — Мориан хрюкнул. — То мне, за мои заслуги, разрешили принимать гостей. Пару месяцев назад ко мне явился...