— Ты, — дверь скрипнула и отошла в сторону, — ты самый вредный из инквизиторов. Мало того, что приходишь, когда тебе вздумается, так еще и всегда с пустыми руками, — привратник замер, глядя на Дориана. — Кто твой друг? — спросил он, странно скорчившись, опираясь на такую же крючковатую, как и он сам палку.
— Мой ученик. Ему я передам все, что знаю сам. И про тебя, старый алкоголик, тоже.
— О, нет! — привратник выронил палку и прижал ладони к лицу. — Неужели теперь вас будет двое! Ты, юноша, тоже против выпивки?
— А кто еще?
— Вот этот мерзкий старикашка, — привратник кивнул на Мориана. — Все приходит, все место себе высматривает, да никак сюда не переберется насовсем. Вот если бы хоть раз плеснул мне в стакан что-нибудь стоящее, я бы подсказал. А он и сам не пьет и другим не наливает.
— Это он-то против выпивки? — Дориан нахмурился, а затем рассмеялся. — Отличная шутка!
— А что смешного? — не понял привратник. — Ни разу, за все мои годы, он не принес мне и кружки кислого пива, тогда, как все остальные приходят и с хорошим вином, — он облизал губы. — Давно я не пил хорошего вина.
— И от меня ты его не получишь. Дай пройти!
— Иди, иди! — привратник посторонился. — Когда тебя сюда принесут, я с радостью выпью с тобой. Только вкуса вина ты не почуешь.
Мориан зажег два фонаря, один протянул Дориану, второй поднял высоко над головой. Привратник захлопнул дверь, и мир вокруг погрузился в темноту. На Дориана накатили воспоминания из сна. Тьма была такая же плотная и липкая и если бы фонари не разгоняли ее по углам, она бы накинулась на него. Он предпочел бы остаться здесь, вместе с бурчащим непристойности привратником, но Мориан поманил его и уверенно пошел вперед.
По обеим стенам длинного коридора, прижимаясь, друг к другу, ютились узкие двери, слишком узкие, чтобы туда мог пройти человек. И если бы, кому-нибудь пришло такое в голову, он вынужден был бы протискиваться боком.
— Это могилы тех, кто может оплатить себе отдельные комнаты, — пояснил Мориан. — Стоят они не дешево и плату вносить надо каждый месяц, но желающих их заполучить очень много.
— Но они же все заняты, — глядя на надписи на дверях, прошептал Дориан.
— Заняты, — согласился Мориан. — Но только пока оплачены. Если платы нет больше года, тело отсюда переносят, и ее занимает новый человек. Знаешь, а это утомляет. Я не привык объяснять все, что и так знают все, — он покачал головой. — Сразу видно, что, не смотря на то, что ты родился здесь, твоя жизнь прошла вне Альдеи. Итак, я объясню тебе один раз и больше повторять не буду. Тут места для богатых и сильных мира сего. Впрочем, человек, каким бы титулом он не обладал, и сколько бы силы в нем не было при жизни, не сможет сохранить за собой место без оплаты, но это я уже говорил. Там, впереди будет алтарь, где приносят жертвы во время праздников. Оттуда есть шесть путей. Один назад и по нему мы сейчас идем, второй ведет нас к склепам знати и усыпальнице княжеской семьи, еще два, похожи на этот, как две капли воды, но стоят дешевле, хотя правила те же. Не платишь, и твое тело идет в один из двух оставшихся коридоров. В первом тела солдат погибших в битвах за наш город и тех, кто не может себе позволить могилу лучше, но достоин, не быть в последнем коридоре. А вот последний для всякого сброда. Если в военном коридоре тела лежат аккуратно, то там сваливают кости, умерших давно, чтобы освободить место для умирающих ныне. Туда-то нам и надо!
Они быстро прошли огромный круглый зал, с алтарем, упирающимся в потолок и углубились в последний, самый мрачный коридор. На половине пути стало сложно дышать, воздух тут почти не вентилировался и запах разложения становился все сильнее. Тут не было дверей, и тела усопших уложены друг на друга на высоких в три человеческих роста полках.
— Мечта некроманта! — Мориан остановился и посветил на одну из таких полок. Полуистлевшие тела лежали друг на друге, рты многих были открыты, но встречались и те, чьи губы перехватывала толстая нитка крест-накрест.
— Подержи-ка! — старый инквизитор протянул Дориану фонарь. — На вот, накинь на лицо! — он сунул ему в руку кусок тряпки, пропитанный чем-то липким. — Иначе дышать не сможешь, — пояснил он, закрепляя на своих ушах тряпку. — Вонь тут знатная.
Коридор медленно уходил вниз. Полки с телами становились все выше, и тел на них становилось все больше. Среди них все чаще попадались обнаженные, или в кусках того, что когда-то было одеждой. Высохшие, они смотрели на идущих мимо инквизиторов пустыми глазницами, звали их беззубыми открытыми ртами, грозили лишенными плоти пальцами. Дориан поежился, представив, что может учинить некромант с такой армией поднятых им скелетов. Даже половины их, не чувствующих ни страха, ни боли, хватит для того, чтобы обратить в пепел весь мир. И Альдея падет первой! Хорошо, что даже у всех некромантов мира не хватит сил, чтобы поднять хоть одного давно умершего.