Мориан остановился резко и вновь протянул фонарь ученику.
— Посвети, — попросил он, — а я пока его достану. Только лампу не разбей, а то мы тут и останемся. Я хочу быть погребен по всем правилам и с людьми, которых мог знать при жизни, но вряд-ли знал, — и встав на колени, нырнул под одну из полок.
Он достал оттуда обернутое в тряпку тело и, срезав веревку, размотал саван. В тусклом свете фонарей генерала можно было принять за живого. Тело его еще не тронул тлен, и только бледность властного, спокойного лица и синева губ говорили, что он мертв.
Ловкими движениями, словно всю жизнь только и делал, что снимал одежду с покойников, Мориан раздел генерала, на ходу поясняя, что вчера на это не было времени. Удача уже то, что ему удалось разместить его здесь, хотя бы на одну ночь и никто не нашел его тело. Дориан, не понимая, смотрел на наставника.
— А кто может его тут найти? Сюда кто-то приходит?
— Бывает. Ты когда-нибудь слышал о грабителях могил? Эти черти способны на что угодно, и если бы кто-то из них, или наш друг, привратник, нашли бы тело, все стало бы очень и очень плохо. Так, — он покончил с одеждой, — теперь надо его спрятать получше, а потом я покажу тебе кое-что, что точно тебя заинтересует.
Он взвалил мертвого генерала на плечи и, перешагивая через свалившиеся с полок тела, направился вглубь штольни.
— Малыш, — позвал он, скрывшись в темноте, — подсвети мне, так как ты умеешь, только не взорви нас.
Дориан сотворил холодный синий огонек и легким тычком направил его в сторону напарника.
— Спасибо! Подожди меня там, — крикнул Мориан, окончательно скрывшись в темноте.
Дориан остался один. Его никогда не пугала ни смерть, он видел ее и раньше, ни покойники, он сам хоронил родителей и тех, кто умер вместе с ними. Но сейчас, стоя в катакомбах, среди всех этих тел, что когда-то были людьми, со своими чаяниями, печалями, желаниями он ощущал себя виноватым, что потревожил их вечный сон. Как инквизитор, он понимал, что в телах этих нет ни души, ни огня, и даже чудовищная сила некроманта не способна вновь вдохнуть в них жизнь. Но даже если сумеет, это будет уже не та жизнь. Это будет лишь жалкое подобие, без чувств, желаний. Но и страха и боли в них тоже не будет. И кто знает, что лучше.
Светя фонарем, он медленно осматривал полки, пока вдруг не увидел лежащих ровным рядком людей в лохмотьях. Их лица давно истлели, кожа просела и сжалась, оставив лишь слабое напоминание о том, что когда-то на них были глаза и носы. Но Дориан не видел этого, он смотрел на истлевшие одежды, что так похожи на те, в которых были напавшие на катафалк. Он подошёл ближе и наклонился над одним трупом. Человек был мертв давно, слишком давно, чтобы хохотать и бегать по улицам, воруя тела только что умерших. Не понимая, что он видит, Дориан так и сидел над мертвецом.
Кашляя и отплевываясь, вернулся Мориан.
— Там..., — он снова закашлялся и сплюнул на землю загустевшую слюну. — Туда лучше не ходи, — он высморкался и снова сплюнул. — Вижу, ты и сам нашел их. Ну, что скажешь? Наши ребята?
— Похожи. Но они мертвы.
— Как подозреваю и те, что на нас напали.
— Некромантия?
— Нет, думаю, нечто большее. Но, что именно, я не знаю.
— А мы можем взять отсюда хотя бы одно тело? — спросил Дориан — Хотя бы одежду?
— Зачем?
— Я хочу рассмотреть ее на свету.
— Вообще этого делать не положено, — Мориан прищурился и рассмеялся. — Конечно, можем! Инквизиция может забирать отсюда любое тело, когда нам приспичит, это сделать. Хочешь тело, завтра будет тебе тело. Пара бумаг и оно будет и тебя.
— Мне не нужно тело. Мне нужна его одежда.
— Да? Ну, тогда, раздевай его, я прослежу чтобы никто вас не застукал, — Мориан засмеялся и тут же выругался, глядя, как Дориан протянул к мертвецу руки. — Жить надоело? — рявкнул он. — Куда ты лезешь с голыми руками? Одно касание, один порез и ты будешь лежать рядом! Оставь, я распоряжусь, и одежду тебе доставят. Только пообещай ничего не трогать без защиты. Все, на сегодня с меня катакомб достаточно! Пойдем, малыш, на воздух!
Путь назад занял меньше времени, быть может, потому, что Мориан торопился покинуть катакомбы, да и Дориан не горел желанием оставаться внизу.
Привратник пригрозил, что больше не пустит без подношения и с лязгом захлопнул за ними дверь.
Свежий воздух так приятно ласкал кожу, легкий ветерок играл волосами и Дориан млел от ощущения жизни, внезапно возникшего в нем. Он подставил лицо выглянувшему из-за туч солнцу, и улыбнулся.