— О, да, — вздохнул Дориан. — Фамистер большой специалист по вытягиванию из людей правды. Причем иной кроме той, что ему нужна, он и слышать не хочет.
— У него будет блестящая карьера, ровно до того момента, пока он не узнает слишком много. И все же, если это представление специально для нас, то я не приложу ума зачем.
— Вон, — Дориан ткнул пальцев вверх по улице. — Смотри!
На фоне сереющего предрассветного неба, там, где дорога изгибается, преодолевая холм, стоял человек. Он смотрел на инквизиторов, и у каждого из них не осталось сомнений, что если и не они были целью атаки, то теперь уж точно ею станут. Человек поднял руки, над ним расправила крылья сиренево-желтая бабочка. Она светилась всего одно мгновение, отвлекая на себя, и этого мгновения хватило незнакомцу, чтобы исчезнуть.
— А где пес? — немного придя в себя, спросил Дориан.
Улица была пуста, если не считать шесть трупов нападавших и двоих все еще проявляющих признаки жизни. Мориан громко и длинно выругался.
Двое эти оказались весьма разговорчивы, но, к великому сожалению инквизиторов и допрашивавшего их Фамистера, они знали не так много. Их наняли для того, чтобы убить тех, кто выйдет из указанного им дома. Им сообщили, что их целей будет две и вооружены они не будут. И как только они увидели на улице двоих мужиков, что совсем недавно покинули прекрасное заведение госпожи Хали, они напали на вышедших. О том, что это инквизиторы они не догадывались, как не могли и сказать, кто их нанял.
Дориан порывался принять участие в допросе и применить методы не слишком популярные, но прекрасно развязывающие языки, особенно после того, как они оба заявили, что никакого пса не видели. Но ни Фамистер, ни Мориан его идею не поддержали. Фамистер заявил, что никогда не видел более трусливых и напуганных убийц.
— Они спели мне все песенки из своего репертуара, — сказал он. — Мне достаточно было лишь предстать пред ними в форме. Нет смысла тратить на них железо и угли.
— Но они должны были видеть псину, — не унимался Дориан.
— Должны, — согласился с ним Мориан, — но не видели.
— Но кровь? Кровь то там должна была остаться, — Дориан был растерян. — Она же разорвала девочку!
— Какую девочку? — напрягся Фамистер. — Ни о какой пропавшей девочке никто не заявлял.
— Мало ли бродяжек, — сморщился Мориан.
— Может и не мало, но мы не нашли никаких следов ее, не считая того, что все там было залито кровью.
— Ну вот! — воспрянул духом Дориан.
— Что вот? — Фамистер почесал затылок. — Вот кроме крови ничего нет. И откуда нам знать, что кровь эта человеческая? Помнится, рассказывали мне о том, как пара недоумков тут изображала из себя вызывателей. Так там не то, что одна стена все улицы были кровью залиты. Только кровь эта свиная оказалась. Когда их поймали, хотели сперва наказать по всей строгости, а потом так смеялись, когда поняли, что вызвать они могут только слезы из собственных глаз. Да, я думаю, ты помнишь это, старик.
— Еще бы не помнить, — крякнул Мориан, всецело принимая на себя образ древнего старика. — Я сам их и ловил. А тогда у нас тут еще тебя с твоими талантами не было, — он кивнул Фамистеру, — так я сам их и допрашивал. Забавные были ребятки. Где-то они сейчас на галерах по морям плавают.
— А что за Хали? — спросил Фамистер, уже собравшись уходить.
— Как состаришься, я тебе расскажу.
— И все же? — глаза Фамистера превратились в узкие щелочки.
— Одна моя хорошая знакомая, — ответил он, — держит заведение, куда чужих не пускают.
— Бордель?
— Он самый, — признал Мориан. — Только ты не пытайся сообщить о нем страже.
— Почему? Ведь это же запрещено.
— Потому как ее клиентура сожрет тебя живьем. И в этот раз тебе не поможет форма. И я не шучу! — Мориан придал своему лицу самое серьезное выражение.
— Я понял, — кивнул Фамистер. В таких вопросах, он вращающийся близко к самой верхушке инквизиции, всегда понимал все, чего нельзя было сказать о прочих сферах жизни. — Ты меня с ней как-нибудь познакомишь. Не сейчас, когда я здесь освоюсь.
— Ох, чую, не просто тебе будет служить, когда мы, старая гвардия, покинем этот мир, — вздохнул Мориан, когда дверь за Фамистером закрылась. — Вот помяни мое слово, быть ему твоим начальником.