— Так выглядел наш город, в то время, когда некромантия еще была на службе людей и те, кто ей владел не желали власти так сильно, — сказал князь, проследив взгляд Дориана. — Если вам интересно, мы можем посмотреть ее вместе. Но позже, вы пришли сюда не за этим.
Князь указал на стулья и, дождавшись, когда инквизиторы займут места за столом сел напротив.
— Я собрал сегодня здесь всех, кто находился подле или общался с Цирицией за десять дней до ее смерти. Вы сможете поговорить с каждым из них один на один, если хотите. Если нет, то я могу присутствовать. Не стану скрывать, мне бы этого хотелось, но влезать в расследование я не стану. Итак, приступим. Я первый. Я видел Цирицию за несколько часов до того момента, как мне сообщили, что она мертва.
Мориан почесал затылок и, сложив на столе руки лодочкой начал допрос. Он задавал вопросы, иногда слишком личные, способные вызвать гнев и у более спокойной персоны, чем князь Альдейский, но князь отвечал честно и открыто. Ни один вопрос не вызвал в нем ни гнева, ни замешательства. Ответы Морина записывал, чтобы потом сверить с тем, что будут говорить другие.
Дориан же откровенно скучал. Еще в башне Мориан строго настрого приказал ему молчать до тех пор, пока он на правах наставника не разрешит ему вставить вопрос. Мориан же заметив на лице напарника скуку, стал пододвигать к нему записи, и это скрасило часы допроса.
За князем последовали его жена и сын, затем приближенные, придворные, а после охранники, повара, кухарки и другие слуги, что могли хоть что-то знать о происходящем в доме князя. Солнце вновь скрылось за тучами, а немного погодя и вовсе ушло за горизонт. Старый инквизитор поднялся и размял спину.
— Если они и врут, то весьма умело, — сказал он, растирая поясницу. — Я много лет допрашиваю людей, и худо-бедно научился отличать ложь от полуправды и тем более правды. Если здесь хоть кто-то соврал, то он искренне верит, что это так и было. А значит, Леди Цириция действительно умерла в собственной постели. И нам ничего другого не остается, как найти ее тело и тех, кто его похитил.
Они были в комнате вдвоем, но Дориан почти не сомневался, что их слушают и, быть может, даже смотрят на них. По крайней мере его не оставляло чувство беспокойства подхваченное еще в коридоре и лишь ненадолго отпустившее его когда начался опрос. Он подошёл к наставнику и, прикрыв жетон ладонью, положил его на стол.
— Разыграем монетку? — шепотом спросил он, глядя наставнику в глаза.
— А давай! — усмехнулся тот в ответ. — Если уж и ворошить осиное гнездо, так сразу.
Он вышел и через минуту вернулся с князем.
— Мне бы хотелось, чтобы здесь собрались все те, кого я опрашивал сегодня, исключая слуг.
— Я это устрою, — кивнул князь. — А пока я вновь собираю всех, кого вы хотите видеть, прикажу подать ужин. Вы, наверное, проголодались за весь день. После ужина и начнем.
За столом сидели восемнадцать человек, не считая князя и инквизиторов. Каждый из них выражал открытое недовольство тем, что придется потрать еще несколько часов на пустые разговоры об умершей старушке.
За окном медленно скользила луна, ее свет проникал в комнату через неплотно закрытые шторы, рисуя на полу причудливые узоры. Смешиваясь с дрожащим светом ламп и свечей, лунные отблески искажали лица сидящих, превращая их то в чудовищ, то, напротив, молодя и делая прекрасными.
Мориан разложив перед собой исписанные бумаги, снова занялся тем, что спрашивал, наблюдая, как реагируют люди на его вопросы. Ничего нового он не услышал, да и не рассчитывал, но то, что скрывалось за словами, теперь, когда все собрались вместе, от него не укрылось. Верховный глашатай нервничал сильнее, чем бы то следовало. Граф Линере то и дело терял терпение, порываясь уйти. Еще один граф был слишком спокоен и отвечал на вопросы, словно заранее подготовился. Мориан играл словами, заходя с разных сторон, и по-разному спрашивая людей об одних и тех же вещах, но ответы их мало, чем отличались от того, что уже было записано на бумаге. Незначительные различия инквизитор привычно игнорировал, вылавливая в словах только саму суть. Когда же вопросы его иссякли, он повернулся к стоящему у окна Дориану, и знаком предложил начинать.
— Добрый день, господа! — Дориан подошёл к столу со стороны, где никого не было. — Все вы знаете инквизитора Мориана Хатта, но вы не знаете кто я. Собственно вам все равно и я это прекрасно понимаю. Подумаешь, еще один инквизитор на ваши многострадальные головы, но у меня тоже есть к вам вопросы. И поскольку я хорошо воспитан, то прежде, чем я начну, я представлюсь. Меня зовут Дориан Дитс.
Он и сам не понимал, зачем делал это. Охваченный внезапным порывом, он решил начать свою часть представления именно так. Он ждал равнодушия на лицах или снисходительных усмешек в свою сторону, или взглядов, что вообразил себе этот юный выскочка, но то, что он увидел, удивило его. Услышав его имя, двое мужчин переглянулись, одна из присутствующих дам нервно заерзала, еще одна уронила веер. Граф Линере и вовсе тихо выругался. Дориан мельком взглянул на наставника, левая бровь того слегка приподнялась.