Священник явился, когда количество людей в зале стало меньше вполовину и дышать стало значительней легче. Он был молод, насколько молоды, бывают священники, допущенные к высшим пусть и умирающим лицам государства. Его покрытые редкой щетиной скулы уже просели как у вечно пускающих слюну и так любимых на Княжьем пятачке собак. Его синие глаза бегали, стараясь найти и зацепиться за что-то, что могло бы помочь ему избежать встречи с инквизиторами. Он не боялся их, великая церковь защищала его, и все что могли они сделать это, в самом страшном случае, задать ему пару весьма неприятных вопросов. И все же от Мориана не ускользнуло, что он нервничает сильнее, чем того требовала ситуация.
Пока инквизитор разговаривал с очередной кухаркой, священник занял место у колонны и, перекинувшись парой слов с Богере, казалось, погрузился в молитву. Он опустил голову и поднял руки к лицу, но губы его не двигались, а тонкие пальцы впились в чудовищных размеров бородавку на носу.
— Он нервничает, — сказал Дориан, наклонившись к уху наставника.
— Вижу, — отозвался тот. — И думаю это не просто так.
Отпустив кухарку, инквизитор подозвал священника. Одетый в парадную рясу служитель культа не сразу заметил, что его зовут, а может быть разыграл невнимательность. Но когда взявший на себя ответственность за движение людей в зале, барон в доходчивых выражениях объяснил ему, что от него хотят, поднялся к инквизиторам.
Мориан предложил ему сесть и без разгона вывалил на него десяток вопросов. Священник отвечал никуда не торопясь, в красках расписывая то, как провел последние несколько часов. Затем перешел к дням и снова в мельчайших подробностях изложил все, что произошло с момента смерти Леди Цириции. О безвременной кончине ее он жалел сильно, поскольку, пока она была жива, он сам был обеспечен вкуснейшей едой, с княжеского стола, а она ни в какое сравнение не идет с тем, что ему приходится пережевывать, находясь в храме. К тому же он признал за собой грешок не слишком усердного моления и не соблюдения кое-каких мелочей из церковных правил. Теперь же, после смерти Цириции, ему пришлось вспомнить и о первом и о втором. Что же касается доктора, то и тут он был готов признать, что их отношения не слишком-то сложились. Хотя бы потому, что доктор Вонгер должен был уходить от постели больной, оставляя их одних, всякий раз, когда она решала, что очередная промашка в молодости заслуживала того, чтобы очистить ее душу и передать ответственность в руки священника.
— Она слишком часто думала об этом, — губы священника тронула улыбка, — но в ее поступках никогда не было ничего предосудительного. Не считая множества любовников конечно. Конечно, когда она была помоложе. Знаете, я не стану этого скрывать, но среди тех, кто делил с ней постель, были и люди из нашего ордена. Впрочем, то, что она мне рассказала об этом, никак не сможет повредить им. Большинство из них уже получили свое место в катакомбах, а те, что еще держатся, получат его со дня на день.
— Почему вы так нервничаете? — прямо спросил Мориан, глядя, как под рясой, священник перебирает не то четки, не то пояс.
— Я? — удивился священник, но глаза его округлились, а губы дрогнули. — Я спокоен. Смерть меня защитит даже от вас, а если и не сможет, то я попаду в Туманный Сад в обход всех формальностей, — он улыбнулся, и губы его задрожали сильнее.
— Вы, — Мориан приблизился. — Не думаю, что вы что-то недоговариваете, но тогда я не понимаю, почему вы так старательно не смотрите мне в глаза и что у вас под рясой?
— Вы хотите, чтобы я был опозорен перед всеми этими людьми и снял сутану?
— Ну что вы, — Мориан откинулся на спинку стула, — я лишь хочу, чтобы вы показали, что у вас сейчас в правой руке. Ну же смелее.
Священник достал из складок руку и показал чистую ладонь, но его поза изменилась, став ужасно неудобной, словно он зажал что-то коленями.
— Собственно, — продолжал Мориан, — я склонен думать, что вы имеете отношение к смерти доктора Вонгера. Вас видели входящим в дом. И он сам вас и впустил. За что вы убили его?
Это был блеф. Чистой воды вранье, никто их тех с кем уже поговорил инквизитор, не сообщил ничего интересного. Дориан закусил губу, чтобы не засмеяться, князь же нахмурился и, скользнув глазами по необыкновенно серьезному лицу Мориана, перевел взгляд на священника. Исповедальник усмехнулся и покачал головой.
— Всегда вы, инквизиторы, лезете в то, что вам недоступно, — он вздохнул и закрыл глаза. — Смерть свидетель, — проговорил он, — я этого не хотел, — он тяжело вздохнул. — Я не убивал доктора, хотя признаюсь, такая мысль приходила мне в голову, но лишь потому, что он слишком сильно мешал мне выполнять мои прямые обязанности.