Дориан наклонился над мертвецом. Внутри того, пульсируя, горел Огонь. Маленький яркий желтый шар бился в груди убийцы, словно сердце. Дориан ощутил холод, идущий от тела, и понял то, о чем умолчал Старег. Охранник покончил собой и, судя по тому, что ни одного видимого повреждения на теле его не было, он принял яд. Взглянув на, раздевшегося до пояса, Старега, он не рискнул отвлекать его вопросами, молча исполнив распоряжения.
Руки мертвеца задрожали, когда мрачный Старег наклонился над ним. Они потянулись к шее некроманта, но не смогли дотянуться. Старег развел руки и на его ладонях появился темный огонек, словно туман, окутавший его пальцы. Он опустил руку на грудь мертвецу и пульсирующий желтый шар, прилип к ней. Старег отстранился, поднялся на ноги, все еще держа руку перед собой. Мертвец потянулся за ним. Играя пальцами, словно управляя марионеткой, Старег заставил труп встать. Затем опустил руку и сжал ее в кулак. Мертвец дернулся, светящийся шар упал в живот.
— Открой глаза! — приказал Старег.
Мертвец послушно открыл глаза.
— Говори!
— Слушаюсь, — прошептал мертвец голосом, от которого все внутри Дориана похолодело.
— Кто ты?
— Аридали Рили, — ответил мертвец. — Стражник его высочества князя Альдейского.
Старег кивнул и улыбнулся Дориану уголком губ, он заранее узнал имя убившего священника стражника.
— Узнаешь ли ты человека лежащего перед тобой?
— Священник, — захрипел мертвец. — Имени его я не знаю. Часто видел.
— Зачем ты убил его?
— Он приказал мне.
— Кто?
Мертвец молчал, его губы дрожали, словно он пытался что-то сказать, но не мог.
— Говори! — потребовал Старег и сжал пальцы.
Огонь в животе мертвеца метнулся в одну сторону, затем в другую и Дориан увидел, как призрачная ладонь сжимает его, полностью повторяя движения руки некроманта. Мертвец молчал. Старег сжал пальцы сильнее, пульсация огня усилилась, но мертвец продолжал молчать. Глаза его изменились и перестали блуждать по комнате, теперь они смотрели прямо в лицо некроманта, словно за ними и через них, на стоящих людей смотрело нечто большое и сильное и страшное.
— Только птицам, летающим под облаками, под силу видеть все с высоты, — произнес мертвец другим, замогильным голосом. — Вам до птиц далеко! — и мертвец захохотал.
Старег вздохнул. Он рассчитывал на более простой допрос без применения навыков некромантии привитых ему в семье, которую он предал.
— Клянусь Смертью, я этого не хотел! — Старег закрыл глаза. — Ты можешь выйти, если хочешь! — сказал он Дориану.
Инквизитор остался.
Мориан не находил себе места. Несколько раз он спускался к комнате, в которую сам отправил мертвецов, и в которой его ученик был сейчас один на один с едва ли не самым страшным человеком в Альдее. Он припадал ухом к двери в тщетной надежде услышать что-либо. Но тяжелая стальная дверь не давала услышать, что происходило там. Он поднимался в зал и, чтобы хоть как-то отвлечься, старался помочь Сестрам с раненными, Главе с допросами, священникам с молитвами. Но его мысли все равно возвращались туда, где, так внезапно ставший для него значимым, молодой напарник помогал некроманту.
В очередной раз, сорвавшись вниз, он остановился на лестнице и хлопнул себя по лбу.
— Успокойся, старик, — сказал он сам себе. — Если ты продолжишь бегать туда сюда, то кроме подозрений ничего не вызовешь. И кроме усталости ничего не получишь. Сейчас ты ничем не можешь им помочь. А вот что ты можешь сделать, так это отдавить мозоль кому-нибудь столь значимому, что сама Смерть считает честью попасть на аудиенцию к нему.
С этими словами он вернулся в зал.
Погибших уже убрали, после них остались только клочки одежды и темные лужи крови. Под строгим контролем Главы инквизиции их тела сложили в телеги и под не менее строгим контролем вооруженной охраны оправили в башню. Каждого из них осмотрят, найдут причину смерти, а затем, проведя необходимые обряды, отправят в катакомбы на вечное упокоение. Воинство демона убирали проще, солдаты Стражи Теней просто выбрасывали их в окно. Внизу их подбирали и швыряли в разложенный костер. Сестры по-прежнему хлопотали над раненными, но и их в зале стало значительно меньше. Богере сидел на стуле в центре зала и по одному опрашивал своих людей. Он был зол, и спокойствия ему не добавлял нависший над ним, скрестивший руки на груди князь. Панле нигде не было видно, а вот Первосвященник, заметив одиноко стоящего без дела инквизитора, уже сам спешил к нему. Мориан подавил улыбку, что ж, значит, он принял правильное решение.