Князь нетерпеливо мялся в сторонке. Ему хотелось как можно быстрее попасть внутрь, чтобы хотя бы уйти с ветра и колючих снежинок. Окружившие его охранники держали копья опущенными, но были готовы поднять на них всякого, кто посмеет приблизиться. Богере насупившись, стоял рядом с обнаженным мечом в руках. Ему не понравилось, когда Панле отстранил от операции и его, лишив тем самым возможности продемонстрировать свою верность и преданность, а так же загладить вину за допущенную промашку.
— Все чисто, — сказал Панле, выслушав доклад своего человека. — Мы можем войти в дом.
— Наконец-то! — охнул князь. — Я уже пальцев не чувствую.
— Боюсь, вам еще придется померзнуть, ваше высочество, — остановил его Мориан. — Прежде, чем вы войдете, дом осмотрим мы. Дориан, пойдем!
Дориан послушно поплелся за инквизитором, недоумевая, почему никто не спрашивает о графине. Поднявшись на крыльцо, он все же не удержался от вопроса.
— А никто и не ждал, что она будет сидеть и ждать нас, — пожал плечами Мориан. — Конечно, каждый здесь хотел надеяться, что мы ее застукаем, но лично я, когда увидел фургон, понял, что мы опоздали.
— Тогда, может, нам стоит попытаться ее догнать?
— И по какой дороге ты пойдешь? Налево? Или может быть направо? И может, воспаришь над городом и скажешь, куда она скрылась? Нет, малыш, это бесполезно. Единственное, что мы можем сделать, это перекрыть все выходы, из города расставив на воротах надежных людей. И я думаю, что это уже сделано. Ведь сделано, Курт?
— Я тебе что? Мальчишка первогодок? — рыкнул Панле. — Конечно сделано! Еще до того как мы пришли сюда. Я перекрыл их сразу, как только узнал о случившимся в доме князя.
— Ни минуты не сомневался, — широко улыбнулся Мориан. — Как не сомневаюсь я и в том, что город покидать она не собирается.
— Это почему? — нахмурился Панле.
— У нее был миллион возможностей покинуть Альдею, но она осталась. Значит, ее что-то держит в городе. Возможно какие-то не завершенные дела.
— Или же она такой же инструмент в чьих-то руках, каким был Рили, — сказал Дориан.
— Соображаешь! — усмехнулся Мориан и вошел в дом.
Кавардак внутри дома, устроенный во время драки, не мог скрыть следы поспешных сборов и еще более поспешного бегства. Везде вались вещи, от собранных в большие дорожные сумки вещей, аккуратно стоящих под лестницей, до предметов женского туалета валяющихся прямо на полу. Мориан подцепил палочкой кружевную тряпочку и поднял ее к глазам.
— Наша графиня любила роскошь, не смотря на возраст, — хмыкнул он, отбрасывая тряпочку в сторону. — Что ж это ни о чем не говорит, кроме того, что деньги позволяли ей это иметь. Пойдем!
Он увлек Дориана на второй этаж и планомерно, комнату за комнатой, стал осматривать дом. В спальнях кроме дорогих безделушек и горы еще более дорого белья ничего не нашлось. В библиотеке, что с такой любовью собирал покойный граф, тоже ничего интересного не обнаружилось. Однако Мориан уверенно заявил, что в последнее время ей часто пользовались и особенно любили брать книги с полки, что ныне пустовала. Кто-то второпях, но достаточно тщательно, убрал все книги. В потухшем камине нашлась еще теплая горка пепла и пара кожаных переплетов, восстановить которые было невозможно без инструментов и большого количества кислоты. Если последняя не разъест чернила. За библиотекой пришла очередь комнат прислуги, кухни, столовой. Все, что могло представлять ценность, или же было дорого хозяйке, исчезло.
— Странно, что она не подпалила дом убегая, — хмыкнул Мориан, глядя на ступеньки, ведущие на третий этаж. — Я бы тут все спалил на ее месте.
— Как я рад, что ты не на ее месте, — отозвался Дориан.
— Почему? Если бы тут все сгорело, мы бы с тобой пошли спать.
— И тогда бы не было так интересно.
— Тебе интересно? — Мориан нахмурился. — Ах, да! это же твое первое дело. Ну что ж, тогда наслаждайся. Мы ничего тут не найдем, но все же пойдем, посмотрим что наверху.
Три комнаты, одна из которых оборудована для наблюдения за звездами и давно уже пустовала, телескоп, и стол с записями успели покрыться толстым слоем липкой пыли, оказались пусты и бесполезны. Четвертая же была маленькой, темной с кривой стеной и низким потолком. Кроме расправленной, взбитой кровати, и дряхлого, покосившегося табурета возле нее, ничего больше в комнате не было. Круглое, зарешеченное окно под самым потолком, было открыто, и ветер радостно задувал внутрь снег, решивший покрыть землю Альдеи именно этой ночью.