— Не знаю, — Дориан постарался вспомнить, но стоящий на коленях бронзовый человечек казался ему бредом. — Я видел Смерть, и она мучилась от боли. Такой сильной, что мы с тобой бы ее не пережили.
— Смерть? От боли? — Мориан поднялся и по своему обыкновению вцепился пальцами в бороду. — Сильно тебя головой приложило. Обычно от боли кричат те, к кому она приходит.
— Видать да, сильно стукнуло, — Дориан снова мотнул головой. — Пойдем, осмотрим покойников.
Шалихи проводила их взглядом, нервно теребя висящий на шее кулон.
Мертвецы не представляли из себя ничего интересного. Обычные люди, встретившую свою смерть внезапно и давно. Каждый из них при жизни и не думал, что его земной путь закончится так. Никто не беспокоился о правильном упокоении покойников, их тела свалили в кучу, словно отработанный материал, или мусор, не особо заботясь о сохранности.
Пока старый инквизитор осматривал тела, наклоняясь к ним и ковыряясь длинной палочкой в разлагающихся внутренностях, Дориан осматривал их по-своему. Он выбирал из кучи тел кого-нибудь и старался почувствовать, когда его прибрала смерть. Но все было тщетно, огонь в их телах погас уже давно, и от него не осталось и следа. И Дориан не мог сказать, ни когда за ним пришла Смерть, ни даже приходила ли она вообще. Зато многое смог сказать Мориан.
Осмотрев последнего покойника, он сорвал с лица маску и вдохнул воздух полной грудью, затем сморщился и согнулся пополам, пытаясь не дать тому, что еще оставалось в его пустом, не видевшем пищи уже больше суток, желудке, выйти наружу. Снова надев маску, он вытер выступившие на глазах слезы и хрипло произнес:
— Ну, что ж, нас можно поздравить. Мы нашли тех, чьи тела похитили первыми. Все семь здесь. Обмороженные, задохнувшийся, отравившиеся. Как умерла вон та девочка, я не знаю, но судя по всему, она утонула. Итого восемь.
— Не сходится, — покачал головой Дориан. — Первых было семь.
— Вечно у тебя ничего не сходится! — проворчал старый инквизитор. — Не порти мне радость от успеха! — и, повернувшись к женщине-змее: — Шалихи, душа моя, не будешь ли ты против, если я пришлю сюда людей, и мы конфискуем все это хозяйство?
— Буду! — кивнула Шалихи. — Если твои люди придут сюда, они захотят обследовать все коридоры. И тогда найдут мое убежище. Пойми, Мориан, я думаю не о себе, я должна думать о них.
— Ну а я должен думать о живых, чтобы они не оказались здесь. Не знаю, слышала ли ты что творится за пределами твоего дома, но приятно во всем этом мало и, как знать, если я не постараюсь, то может быть, и выводку твоему негде и не зачем будет расти.
Он быстро и коротко пересказал, все, что произошло с момента первого нападения.
— Хорошо, — закончив рассказ, сказал он, — я сделаю так, что никто кроме меня и моего юного друга сюда не спустится. Ну что ж, — он еще раз осмотрел зал, — если у вас для меня больше ничего нет, то мы, пожалуй, пойдем.
— Я же сказала, что это только начало. Идем! — она скользнула к лестнице.
— Ну, нет! — воспротивился Мориан. — Назад я через червей не полезу.
— И не сможешь, — хихикнула Шалихи. — Мы пойдем другим путем, а чтобы тебе шагалось веселее, скажи мне, говорит ли тебе что-то имя Дириса Мальдоргана?
— А ты его откуда знаешь?
— Он, так сказать, гостит у меня уже много дней.
— Это многое может объяснить, — покачал головой Мориан. — Не все, но многое. По крайней мере, то, что касается Дириса.
Дирис лежал на циновке под выцветшим, покрытым пятнами одеялом. Его крупное тело словно усохло, голова перебинтована и сквозь бинт выступает маленькое кровавое пятнышко. Его спокойное покрытое щетиной лицо смотрело прямо вверх, а высокий лоб покрыт капельками пота. Мориан взглянул на нависающую над ним Шалихи и спросил:
— И что ты с ним сделала?
— Спасла ему жизнь! Когда мои дети нашли его, он был в ужасающем состоянии. Я бы бросила его там, в лабиринтах и он бы умер тихо и спокойно, но он бредил, а в бреду твердил твое имя. Я подумала, что раз все равно буду встречаться с тобой, то и еще одно доброе дело мне не помешает.
— Хорошо, — Мориан наклонился над Дирисом и потрогал его лоб. — Он в горячке!
— Уже нет, — ответила Шалихи. — Он лишь немного не в себе. Ты, думаю, понимаешь, о чем я.
Мориан понимал. Когда-то давно, когда существа подобные Шалихисталии обильно населяли не только Альдею, но и другие части мира, ее родственница держала лавку, где помимо трав и снадобий продавались и чудесные грибы, способные унести любого в мир, где лучше не оказываться, но так приятно находиться.
— Мальдорган, встать! Ленивая скотина! — выкрикнул Мориан.
Дирис проснулся мгновенно и даже попытался вскочить, но не смог и снова повалился на циновку. Он открыл глаза и долго, отчаянно моргая, смотрел на инквизитора. Наконец его разум вернулся, и он слабо улыбнулся.