Когда же спор пошел по пятому кругу, он принял решение. В конце концов кое-кого из офицеров стражи он знал лично и кое-кто из них был ему кое-чем обязан. Если все то, что сказал старик правда, то на груди Фамистера совсем скоро будет красоваться медаль, если же нет, тогда теперь уже он будет должен Стражам.
— Ты что-то хотел, Фамистер, — Глава заметил его удаляющуюся спину.
— Нет. Ничего. Нет. Только хотел узнать, как обстоят дела.
Глава поморщился и кивнул на упершегося, словно вросший в пашню камень Панле. Фамистер кивнул и ушел, теперь ему предстояло решить все самому.
Они снова спорили. Мужчина срываясь на крик пытался доказать женщинам, что все, что он сделал неизменно приведет их к успеху, но женщины уже не верили ни во что. Лежа голышом на холодном липком столе, Мориан теперь слышал их гораздо лучше, но это не добавляло ему понимания происходящего. В его голове росли теории, и рушились, едва стоило кому-то заговорить. Они противоречили сами себе, и каждое следующее слово лишь добавляло путаницы.
— Чертова дура, — зашипел мужчина. — Ты слишком подвержена мужскому влиянию.
— Зато тебе бы не помешало женское внимание, — ответила та, что была моложе.
— О, поверь мне, — засмеялся он, — мне более чем достаточно тебя одной. И твоей мамаши тоже. Заткнись, карга! — оборвал он слабую попытку старой женщины воспротивиться. — Если бы так не торопилась, все бы уже случилось.
— Все виноваты, кроме тебя! — ответила старуха.
— Ну, не я же посвятил доктора в наши планы. Нам хватало и тех людей, что уже были с нами! Зачем нужен был еще кто-то?
— Если бы ты его не убил, то мы бы уже добились того чего хотели, — снова молодая.
— Ну, конечно! — мужчина вновь сорвался на визг. — Давай, вешай на меня то, чего я не совершал! Давай! Не твой ли любовник его прикончил? А?
— А кто ему приказал? Не ты ли?
— Не я, — растерянно произнес мужчина. — Я думал, это была ты! — тихо добавил он.
— Мама? — молодая женщина, дрожащим голосом, задала вопрос. — Зачем?
Мориан усмехнулся про себя. Теперь он точно знал, кто спорит перед ним, по крайней мере, женщины были ему известны. По-прежнему было не ясно кто это мужчина и, что вообще происходит, ради чего было пролито столько крови и зачем похищались тела, и на кой черт им сдался он сам. Но то, что одна из спорщиц, считающаяся мертвой Леди Цириция, а вторая ее дочь он не сомневался.
Они продолжали спорить, перекладывая вину за что-то, друг на друга, но он больше не слышал их слов. Спор продолжался до тех пор, пока скрип железной двери не заставил их умолкнуть.
— Можно спокойно закончить начатое, — сообщил вошедший человек. — Они обыскивают дома Рили. Или те, что мы им подсунули, — он склонился над лежащим на столе Морианом. — Матушка Смерть, — выдохнул он, и дыхание его обожгло Мориана, — а он тут что делает?
— Друга своего спроси, — отозвалась Глисия.
— Ладно, пусть наблюдает, — человек засмеялся. — Развяжите его и привяжите вон там, пусть видит и пусть это будет последнее, что он увидит.
— Я думал использовать его, — попытался возразить мужчина.
— Инквизитора? Серьезно? Его? Мориана Хатта? — пришедший засмеялся. — Сомневаюсь, что у тебя бы получилось.
Повязка упала с глаз Мориана. Свет обжег глаза.
— Ну, здравствуй, инквизитор, — на Мориана смотрел вечно пьяный хранитель катакомб Гельтара.
Однако сейчас он был трезв, чисто выбрит и казалось, стал значительно моложе. Его вечно сгорбленная фигура расправилась, глаза лишились хмельной поволоки, и даже зубы и те приросли числом и очистились.
— Не сопротивляйся, — посоветовал он, пока Мориан отчаянно пытался вспомнить его имя, но как не напрягался не смог. — Пойдем, посидим в сторонке, пока те, кто должен, сделают то, что должны, — он метнул злобный взгляд в сидящих женщин и стоящего мужчину в черном плаще. — Нет, нет, — глядя, как поднимается инквизитор, произнес он, — сам ты не пойдешь. Тебе помогут. Вот они. Эй, вы двое, идите сюда! — два человека, с отсутствующими как у надышавшихся наркотика взглядами подошли и замерли, ожидая приказаний. — Отнесите его вон в тот угол и посадите на стул. А когда он сядет, привяжите его к стулу покрепче.