— Я иду в библиотеку с Афтон. Мы будем дописывать наши летние сочинения, — я ненавидела врать отцу, особенно после той наглой лжи, которую рассказала ему о том, как поранила ногу. Никогда не забуду беспокойство в его глазах, когда он приехал в больницу, а меня в тот момент санитары выгружали из машины скорой помощи. Я не хотела, чтобы папа вновь пережил это.
Я сжала губы, чтобы остановить тик. Живот скрутило от чувства вины. Отец не заслужил обмана. Было нелегко растить такого непослушного ребенка, как я. Я выиграла в лотерею приемных отцов, когда моя мать вышла за него замуж. Отцы некоторых моих школьных друзей не так переживали за своих детей, как он за меня. Я дерьмово себя чувствовала, когда обманывала его.
— В библиотеку, опять? Не думаешь, что твоей ноге следует отдохнуть?
— Ей уже лучше. Я использую мазь Наны, — я просунула больную ногу в дверь.
Отец наклонился и осмотрел ее. Он был фельдшером, так что каждый раз, когда я получала травму, было много беспокойства.
— Ладно, она хорошо заживает. Просто не переусердствуй, — он почесал затылок. — Вы проводите в библиотеках очень много времени. Вам никогда не надоедает?
— Большинство родителей были бы рады.
Отец не понимал мою любовь к библиотекам. Я сравнивала это с его страстью к «Фенуэй парку»2 и «Бостон Ред Сокс», что немного для него прояснило, но он все еще сомневался. Поход в библиотеку не был для него необходимостью, потому что он читал только спортивные журналы и «Бостон глоуб». Интересно, связана ли моя тяга к библиотекам с магией, спрятанной в них?
— Хорошо, — сказал он. — Я сварю яйца.
— Но мы зайдем перед этим в кафе, — хотя бы это не было ложью.
Он что-то обдумывал.
— Тебе нужны деньги?
— Нет. У меня еще немного осталось за работу няней.
— Хорошо, вернись к шести на ужин, ладно?
— Конечно, — я закрыла дверь.
Я прислушивалась, пока он не ушел, затем втиснулась в джинсы. Надев несколько топов, я влезла ногами в черные «Конверсы», собрала мокрые волосы в хвост и посмотрела в зеркало. «Ох, ну и лохудра.» Я бросила на себя уничижительный взгляд.
Клео запрыгнула на подоконник, напугав меня.
— Черт! Ты меня напугала, поросенок.
Я бросилась закрывать и запирать окно. Когда провела пальцами по ее шубке, она выгнула спину.
— Ты должна оставаться внутри, ладно? Если повезет, отец угостит тебя яйцами.
Я закинула на плечо рюкзак и взяла деньги с туалетного столика. Половицы заскрипели, когда я прокралась в ванную и сунула зубную щетку, пасту, и дезодорант в рюкзак.
Спиной к стене я пробралась по коридору и спрятала переполненный рюкзак от взгляда отца.
— Пока!
Взяла зонтик со стойки у двери.
— Не отрывайся от группы, — сказал он из своего старого потертого кресла, утренняя газета закрывала его лицо.
Я хотела быть милой, чтобы загладить свою ложь, но он мог заподозрить неладное. Меня тошнило от необходимости врать. Стоя в коридоре, пыталась придумать ответ Джии в подобной ситуации.
— Эй, мне не пять лет, — наконец сказала я и захлопнула дверь, прежде чем он смог остановить меня и прочитать лекцию. Я оглянулась на дверь, желая вернуться и обнять отца. Вместо этого застегнула толстовку и сбежала по ступеням. Растворимые швы жестко стягивали рану на ноге при каждом движении.
Дождь поливал улицу. Я с усилием открыла зонт и заковыляла к площади Болдуин.
Нападение на станции «Парк стрит» было во всех новостях. Передавали, что мужчина был под наркотиками. Его разыскивала полиция. Но я знала, что они никогда его не найдут, и эта мысль не давала мне спокойно покидать квартиру.
Мысль о гончей, с которой мы столкнулись в парижской библиотеке, и лысом уроде в метро преследовала меня. С тех самых пор я стала дерганой. И готова была поклясться, что неизвестные соглядатаи прятались за темными окнами высоток, теснившихся на узкой улице, я представляла, как какое-нибудь зло маячит в каждом укромном дворе или на увитой цветами пожарной лестнице. Теперь, когда я могла дать имя ужасам, на которые намекала моя мама в детстве, я стала более тревожной, чем когда-либо.
Я припустила — как могла с хромой ногой — к концу дороги, опасаясь, что кто-то или что-то может выпрыгнуть на меня из тени. Завернула за угол и вошла прямиком в кафе.
Сложив зонт у двери, я высматривала Арика. Он расслаблялся за столиком в центре зала, при виде него мое сердце сжалось. Я направилась к нему, но он покачал головой и поднес телефон к уху.
Он притворился, что говорит по телефону, когда я подошла.
— Не признавай меня. Веди себя так, словно мы не знакомы. Сядь за столик возле стены.