Я думала, что другие были устрашающими, но, когда последний монстр вышел на свет, крик застрял у меня в горле. Его раздвоенный язык метался между острыми как бритва зубами. Чешую покрывала руки и ноги, которые были изогнуты как конечности ящерицы. Человеческим оставалась только его грудь, шея и живот.
Они все двигались как один… каждая рука, нога и голова двигались в идеальном синхронном исполнении. Казалось, что-то невидимое связало их вместе в боевой порядок «ромб» потому, как они двигались по коридору.
Человек-лев добрался до нее первым.
— Не бойся, Асила, — произнес он. — Это я, Барнум.
— Этого не может быть, — сказала Асила, указывая на него мечом. — Ты погиб в великой битве. Я сама подготовила твое бездыханное тело для погребения.
— Микил вернул меня к жизни… в виде этого существа.
— Мой отец сделал это? — я могла представить ужас в глазах Асилы, когда она смотрела на то, что было перед ней.
— Да, Микил сделал это, — взревел он так, что задрожали стекла. — Он не захотел, чтобы я стал героем, будучи поверженным в бою. Вместо этого теперь я зверь, и моя душа переплетена с другими воскресшими воинами.
— Зачем он сделал это с тобой? — спросила она, делая шаг назад.
— Ему всего лишь было нужно тело, я уже был мертв.
Страх сковал внутренности Асилы, и я тоже его чувствовала. Я была ей, или внутри нее, и она не знала обо мне. Я хотела, чтобы она знала, что я там, что она была не одна, но я не знала, как это сделать. Ужас внутри нее усиливался, но она не кричала. Она смело стояла перед опасностью.
— А остальные?
— Четвин, Фелтон и Харлан, — он произнес их имена, указывая на каждого из них: Человека-кабана, Человека-ящерицу и Рогатого человека.
— Массссстер, велишшшшь ее укуссссить? — Черный язык Фелтона облизывал воздух при каждом слове.
— Нет! — Барнум развернулся и зарычал на него. — Она моя невеста.
— Тогда мы будем наблюдать, — фыркнул Четвин. — Нет способа избавиться от нас. Скажи это ей.
— Расскажи ей, как твоя душа пережила превращение, — Харлан стукнул копытом по полу, — и как ее отец заполнял своей душой наши тела. Как мы живем, имея одну душу и четыре разума, — его глаза были сосредоточены на Асиле. — Отдай себя нам. Все должно быть так, словно ты Барнум.
Асила подавила рыдания.
— Молчи! — Барнум ударил кулаком в челюсть Харлана. Он попятился, а остальные схватили Барнума.
— Какова моя судьба? — спросила Асила.
— Быть со мной, — ответил Барнум.
— Ты будешь делить меня с ними? — желчь подступила к горлу.
— Нет! Я бы никогда… Я не подпущу их… — Барнум покачал головой и замолчал. — Я чувствую, как все человеческое ускользает от меня, любовь моя. Я не знаю, кем стану в итоге. Со временем я могу стать совершенным злом.
— Я жду ребенка.
Взгляд Барнума рванулся к ней, и остальные повторили за ним. Он наклонился, протянув руку, и едва коснулся когтистой лапой ее щеки. Остальные скопировали его, касаясь воздуха.
— Никто не причинит тебе вреда. Тебе стоит уйти, — Барнул разбил ближайшее окно. Осколки стекла разлетелись и рассыпались по полу, оставляя зазубренный проем в раме размером с Асилу.
Асила приподняла юбку и перешагнула раму. Она повернулась к нему лицом, и слезы скатились по щекам. Это больше был не ее муж. Он был зло, которое обладает силой уничтожать миры. Ловушка была установлена, и теперь звери будут вечно гнить в своей гробнице, находящейся глубоко под горой, и известной только высокопоставленным чародеям. Ее сердце сжалось, когда она попыталась представить, какой ад ждет ее любимого. Ни живой, ни мертвый. Навсегда замороженный. Она хотела бы, чтобы у него остались воспоминания. Частичка надежды среди безумия осталась у него, но он больше не был Барнумом.
Ее скорбь душила меня, и я хотела бы, чтобы я смогла обнять и утешить ее. Это был ужас для них всех.
— Иди, помня мою любовь, Барнум, — сказала она. — Твой ребенок будет знать, что его отец был великим воином.
Громкий лязг сопровождался падением металлической клетки с потолка, накрывающей Барнума и его зверей. Пыль врезалась в лицо Асилы, и она закрыла рот и нос рукой, защищаясь от кашля. Семеро пожилых мужчин с седеющими бородами бросились к клетке, обнажая посохи. Синий свет выстрелил из кончиков посохов, и электрические искры побежали по металлическим прутьям клетки.
Асила взглянула на одного из мужчин. Его черная борода и густые брови были неестественны при бледной коже. Отец. Ты предал меня. Почему ты не смог оставить Барнума в вечном покое. А остальных? Какое зло повелевает тобой?